Я часто думаю о других женщинах вокруг меня. Неужели это я одна такая «неправильная», развратная на деле и в мыслях грязная сука? Мой прожитый опыт подсказывает, что нет. Все мы такие, просто мало, кто из нас встретил того или ту перед кем мы готовы раскрыться полностью и до конца. Обнажить свою сущность, раскрыть свои секретные фантазии, отдаться на волю любимому человеку и стать свободной от оков общества. В этом смысле мне очень повезло. Пусть женские глазки, читающие эти строки, не хмурятся, осуждая меня слишком строго — в конце концов, это только мое мнение. А теперь продолжение...
Утро в замке было замечательным. Солнечные лучики ярко подсвечивали все вокруг, даря тепло и радость. Тяжесть пережитой ночи ушла куда-то глубоко внутрь, открывая душу для новых впечатлений. Спустившись после умывания в обеденную залу, я почувствовала перевоплощение всего и вся. Стены замка да и сама обстановка уже не казались такими мрачными и чужими. Наоборот, все казалось милым и уютным.
Запах с накрытого стола заставил меня почувствовать ну просто зверский аппетит. Как я и условилась, останавливаться подробно на еде я не стану, но, честно говоря, больше нигде и никогда я так вкусно не ела. Хозяйка поджидала меня на прежнем месте за столом с неизменным бокалом вина. Однако вместо роскошного платья на ней был простой купальник, да махровое полотенце, перекинутое через шею. Тогда-то до меня и дошло, что по части гардероба я совершила еще одну непростительную ошибку — я не взяла с собой ничего для купания. А ведь ласковый шум прибоя было слышно всю ночь и так тянуло наутро увидеть океан.
Вместо вечернего бокала вина мне полагался свежевыжатый апельсиновый сок, что меня ничуть не огорчило, однако ни это, ни божественная еда не скрыли от Элеоноры моего смущенного взгляда.
— Как спала наша юная принцесса? — поинтересовалась она.
— Спасибо, все хорошо, — робко молвила я в ответ.
— Однако, Мари, вас явно что-то тяготит.
Честно говоря, от взгляда Элеоноры трудно вообще что-то утаить. Для него как будто не существует преград в виде дежурной улыбки, сухого делового тона и прочих масок, которыми мы часто пользуемся, называя это вежливостью. Он проникает внутрь, не обращая ровно никакого внимания на твои слова, твои ужимки и хитрости в поведении, и рассматривает под лупой то, что ты всегда хотела скрыть, скрывала даже от самой себя, а, может, даже не догадывалась о существовании оного. Лично меня ее взгляд до сих пор вгоняет в краску, а затем внизу живота рождается приятное томление.
Понимая, что под ее взглядом я таю словно горячий воск, мне пришлось перевести тему на неприятное недоразумение с моим купальником, вернее на отсутствие купальника как такового.
Элеонора лишь загадочно улыбнулась и попросила меня не переживать по «таким пустякам».
Примерно через полчаса, Луиза, закончив с посудой, вернулась, неся в руках два полотенца-брата, того, что облегал шею хозяйки. За это время мы с Элеонорой успели обсудить тысячу мелочей на тему, как тяжело живется взрослеющей девушке под церберским вниманием родителей.
— Очень мило, — молвила Элеонора на мою финальную жалобу по поводу ультиматума родителей возвращаться ну никак не позже восьми вечера от подруг. — А теперь купаться!
Пойманная врасплох, я как под дурманом взяла полотенце и прошагала с Лузой за Элеонорой к пляжу. Туда вела аккуратная дорожка из мелкого камня, по сторонам которой росли ухоженные цветы, кусты, деревья — словом небольшой парк, просто изумительно! Пляж был песочным, поэтому обувь мы скинули у входа к нему, где заканчивалась дорожка. Было около одиннадцати утра: довольно тепло, но, ни солнце, ни песок не обжигали кожу. К тому же с океана дул ласковой прохладой легкий ветерок.
Здесь пришлось очередной раз моим глазам лезть на лоб, когда Луиза вслед за туфельками
