топ, хотя вряд ли он был очень длинным — между шортиками и им было три пальца расстояния. На ноги я одела босоножки. Настя одела отличную длинную белую футболку с короткими рукавами, под которой отлично выделялись ее соски и средней длины юбку. На ногах у нее тоже были босоножки.
Ох! Как мы с Настей обожали босоножки — не описать словами. Вообще мы обожали ножки и все, что с этим связано. Конечно, в основном нас привлекали босые ступни и мы делали все, чтобы они такими оставались. Еще до появления правил мы старались одевать как можно более открытую обувь и ходить босиком при каждом удобном случае, а после появления правил четко обозначился список мест, где мы не имели права находиться в обуви.
До универа мы доехали быстро. Уже было довольно жарко и Настя купила мне шоколадку. «Аленку», а не «Альпен Голд», потому что, как она сказала — «Аленка» лучше тает. На первой же паре мы сели на крайний ряд к окну, где солце припекало очень сильно и Настя положила первую дольку мне на киску — посмотреть, что будет. Через десять минут там была коричневая расплавленная масса. Настя растерла ее через трусики и положила еще три дольки в переднюю часть и дала мне дольку, которую я вставила между ягодиц повеше ануса. После звонка с пары я уже чувствовала всю себя полностью липкой и сладкой, что мне очень нравилось, но побаивалась, что это станет заметно, однако Настя убедила меня в том, что ничего не видно и добавив еще шоколаду, который, кстати уже можно было пить мы пошли на вторую пару. На паре я чувствовала себя очень прикольно — вообще меня это радовала — моя киска, попка и промежность были очень липкими и сладкими, что невероятно мне нравилось. В детстве мама говорила мне «попа слипнется», теперь я поняла, как это сексуально. После второй пары мы решили уйти — оставаться еще на одну не хотелось. В автобусе я хотела посмотреть, что там под моими трусиками, но людей было слишком много и мне пришлось терепеть до самого дома. В подъезде я еле дотерпле до входной двери и сразу же сорвав с себя шорты и трусики начала осматривать свой шоколадный низ. Настя тоже заинтересовалась и, наклонившись, растирала остатки шоколада. Так мы стояли минуты две и звук открывающейся двери наверху привел нас в чувство. Мы зашли домой и долго смеялись над этим. Представьте: вы спускаетесь по лестнице и видите двух голых девушек, с одеждой, брошенной рядом. Одна из них измазана в чем-то коричневом в районе попки, киски и промежности. Рядом валяются ее трусики, измазанные в этом же веществе. Вторая девушка стоит рядом на коленях и растирает эту коричневую массу пальцем в районе ануса. И самое главное — пахнет шоколадом!
Мы сдорово посмеялись и я снова стала себя осматривать. Настя предложила не мыться мне сейчас, а смыть это потом после того, как покакаю. Я согласилась и попросила разрешения одеть трусики — чтобы не пачкать те места, куда сяду. Настя разрешила.
На кухне Настя настаивала, чтобы я поела, но есть то я как раз не хотела. Настя пыталась заставить меня есть, путем того, что я «унижаю подругу своим отказом», но у нее ничего не вышло. Тогда она придумала по другому.
Она легла на пол, взяв с собой тарелку с пловом. Зачерпывая это плов она растирала его по телу — на грудь, на живот и на киску. Наложив, таким образом порцию она раздвинула руки и ноги ф форму звезды.
— Ты же не откажешься меня вылизать? — спросила она.
— Исключительно за твою идею и прекрасное тело. — ответила я и опустилась на колени. Вскоре я не только все съела, а еще и слизала подливку. Настя была рада.
— Даже мыться не надо — сказала она. — Может быть еще порцию?
— Нет, Насть, хватит. — ответила я.
— А если так? — спросила Настя и сделала следующее — перевернулась на спину, зачерпнула еще ... горсть плова и размазала его между ягодицами. Разве я могла
