почувствовал, как мне в попу снова проник его толстый палец. Затем он копошился, видно снимал штаны, и залез на меня. Я почувствовал как мне в сфинктер уперся его член, но он был какой-то вялый, и никак не мог войти.
Евгений Федорович слез с меня, обошел парту, и взяв меня за волосы, поднял вверх мою голову. Я увидел перед своим лицом его сморщенный стручок. Меня чуть не стошнило.
— Соси!
— Но я не умею!
— Сейчас я тебя научу!
Он взял ремень и снова начал меня пороть. На этот раз он бил изо всех сил. Боль был адская, попа загорелась огнем. Я закричал и завертел попой от боли. Такая порка была гораздо сильнее, чем на черчении.
— Я буду пороть тебя, пока не отсосешь! А если я не трахну тебя и не кончу тебе в попу, пятерки ты не получишь.
Я пересилил себя и вежливо сказал:
— Что Вы, Евгений Федорович, я и не отказывался. Просто я никогда раньше этого не делал. Я буду сосать Ваш член, и моя попа полностью в Вашем распоряжении.
Он отложил ремень и снова поднес свой стручок к моему рту. Я обхватил его ртом и начал сосать и ласкать его языком. К счастью, он был чистоплотен, его лобок был побрит, и член был вымыт, никаких неприятных запахов не было.
Под моими ласками его член стал увеличиваться и твердеть. Он взял меня руками за голову и стал насаживать ее на член. Он яростно трахал меня в рот. Когда его член стал совсем твердым, он снова залез на меня и попытался ввести его мне в попу. Однако он опять уперся и не входил, а затем его эрекция снова упала. Он слез ругаясь и взялся за ремень.
Было очень больно, попа горела. Я был привязан, и только теперь понял, в какую ловушку я попал. Этот импотент так и будет трахать меня в рот и пороть по заднице, и это может длится до бесконечности. Он отложил ремень, и снова вставил свой стручок мне в рот. Я сосал, стараясь возбудить его как можно лучше. Мне хотелось только одного, — чтобы он скорее кончил мне в попу и развязал меня.
Однако его стручок еще дважды опадал перед моей попой, он еще дважды меня порол и заставлял сосать. На третий раз его член вошел мне в попу. Его член был гораздо меньше искусственно члена Тамары Евгеньевны, и вошел легко, боли я не почувствовал. Он тут же начал яростно меня трахать, но кончил уже через несколько движений. Он лежал на мне минут 5—10, пускал слюни и постанывал. Затем слез, но развязывать меня не стал.
— Хорошо запомни это положение: ты лежишь на парте голый и связанный, с выпоротой и оттраханой попой. Запомнил?
— Да, Евгений Федорович.
— Немецкий язык у вас будет еще полтора года, и за любое отсавание, невыполненное домашнее задание и т. п. ты снова будешь лежать передо мной в этой позе. Тебе ясно?
— Да, Евгений Федорович, конечно, спасибо Вам!
Он наконец развязал меня.
— Одевайся, и давай зачетку.
Так я получил пятерки и по черчению и по немецкому. Теперь мне полагалась не просто стипендия, а повышенная. Попа болела еще пару дней (и анус, и ягодицы), но в целом я был доволен.
