меня забери? Я быстро подавила свою минутную слабость, и странное чувство узнавания и желания быть покорной жертвой прошло.
— Ну, вот, что, мои дорогие создания. Этого мужчину я оставляю вам на недельку. (У меня даже сбилось дыхание от такого!). Можете делать с ним что захотите. Он из другого мира, и может в дальнейшем мне пригодиться. Но! Я оставляю вам также и одного голема. И если у вас будет хоть одна претензия к поведению этого человека, — повелительница сделала небрежный жест в сторону коленопреклоненного мужчины, — голем тут же раздавит его, как лягушку. Ты понял, Аливер? Если голем почувствует хоть малейшее недовольство моих девушек, он тебя казнит. Казнит, даже если эти прелестные и добрые создания будут умолять пощадить тебя. Ну, ладно, мои хорошие, я вас покидаю.
С этими словами повелительница просто растаяла в воздухе, а за ней и один из големов. Я даже немного расстроилась — госпожа так спешила, что даже не позволила нам поцеловать ее на прощание.
Мы переглянулись с Мали. Все же, оставшись один на один с мужчиной, я почувствовала себя немного неуютно. Одно дело знать все в теории, а совсем другое иметь дело с живым мужчиной. Я кивнула в сторону Аливера, призывая подругу взять инициативу на себя. Однако та, прильнув ко мне, отчего наши груди соприкоснулись, прошептала:
— У меня поджилки трясутся. Ну, что мы будем с ним делать? Боги, какой же он здоровенный, словно огр! Ты думаешь, он ничего нам не повредит?
Я, стараясь еще теснее прижаться к подруге, прошептала в ответ:
— Не думаю. Мы же не обычные девушки, мы — рабыни Меритари, а это даже покруче ведьм! А насчет того, что мы будем с ним делать... Повелительница сказала, что мы можем делать с ним все, что захотим, а он даже пикнуть не должен посметь.
— Как раз он не только пикнуть, но очень даже стонать и пыхтеть должен над нами. — Мали, томно опустив густые ресницы, просунула одну руку себе под топик, а вторую — под юбочку. Я заметила на ней трусики из плетеных узоров, такие, что все ее естество было практически обнажено. Один из пальчиков тут же провалился между редкими сплетениями матерчатых завитушек. Подруга вздрогнула и, бросив испуганный взгляд в сторону мужчины, торопливо одернула юбчонку. Немного недовольная тем, что мне не удалось понаблюдать за мастурбацией, я все так же тихо пробормотала:
— Ну, так вперед, чего же ты ждешь? Ну, пожалуйста, Мали, я так хочу посмотреть на вас.
Мали в нерешительности закусила пухлую губку.
— Нет, Бэсс, я еще не готова. Это все как-то так сразу...
Соглашаясь, я кивнула.
— Вот что. Давай сначала немного привыкнем к нему, а потом уж посмотрим, что делать дальше. И еще, — глаза моей подруги заблестели, — пускай он помастурбирует, а мы его оценим, не сейчас, немного попозже. А пока пускай делает, что хочет, осваивается там, поест чего-нибудь, смертные ведь могут от голода лишиться части своей сил. На том и порешим: делаем пока вид, что он нас не интересует...
— Ты это здорово придумала, — я восхищенно поглядела на Мали и поспешила обнять ее и поцеловать. Мы немного поиграли языками, отчего у меня слегка закружилась голова, и я с трудом оторвалась от губ подруги.
Мы устроились на ложе, приняв изящные позы. Я села, обняв колени и уперев каблучки в меховое покрывало, а Мали откинулась на подушки. При этом ее спина оказалась прогнутой так, что край топика открыл коричневые круги сосков наполовину. Да и у меня, смею надеяться, было на что посмотреть — тонкая ткань трусиков должна была рельефно обрисовать вход в мою пещерку. И только после этого Мали, подражая повелительнице, обратилась к мужчине:
— Эй, ты, как тебя?..
— Аливер, госпожа.
«Госпожа»... Это мне понравилось. А Мали между тем продолжала:
— Можешь поднять взгляд. Мы пока не нуждаемся в твоих услугах. Осваивайся пока, можешь поесть.
Гость, едва ему это разрешили, поднял глаза. Его взгляд обежал наши лица, облизал
