Ничем не клянусь, но буду писать правду, и ничего, кроме правды.
Зовут меня — Клара. 40 лет. Свой бизнес. Давно разведена.
Воспитывали меня мать и бабка. Обе страшные ханжи, и ко всему — члены партии. В мои обязанности входило: учиться на отлично, играть на пианино, не заводить ни друзей ни подруг, и выйти замуж девственницей!!! Иначе, убьют... Они меня довели до того, что я совершенно не знала своего города. Знала только дорогу из дома —
в щколу, и обратно. В доме у меня не было права слова, ни о каких протестах речи быть не могло, и даже, когда в 14—15 лет
я начала маструбировать, то зажимала зубами подушку, чтобы эти две ведьмы не услышали мои стоны. Смешно? Совсем нет...
Но школа кончена, я поступила в консерваторию, и моя жизнь
изменилась до неузнаваемости. Впервые, я начала смотреть на сокурсников, на их подруг, сравнивала себя с ними, не верила, что и у меня будет, когда-то, парень, которого полюблю, и брошу маструбировать, ибо это начало превращаться в проблемму. Так мне казалось. Я не могла заснуть, если не кончу два — три раза.
А потом я подружилась с Верой. К тому времени я поставила мать
и бабку перед фактом, что занятия у меня до восьми вечера (хоть это было совсем не так), и это дало мне возможность гулять с Верой по городу, узнавать его, и просто болтать с ней ни о чём.
И, вот, в один из дней она меня спросила, почему я не заведу себе парня;
Разве ты не видишь, как они на тебя смотрят?
— Я боюсь.
— Чего?
— Если мать с бабкой узнают — убьют.
— Почему?
— Я должна выйти замуж девственницей.
— Так и будешь маструбировать до самой свадьбы?
— Так и буду...
— Дура! А, что тебе мешает трахаться, и остаться целкой?
— Как это?
— В попу! Так это!
— Ты что?! Витька тебя трахает в попу?!
— Конечно! Хотя бы раза три в неделю.
— Но, ведь это болит!
— Откуда ты знаешь?
— Я один раз попробовала...
— Неучь ты, Кларка! Это только в первый раз болит. Потом, меньше и меньше, а потом ты уже не можешь без этого. Это полный улёт!
У тебя дома есть вазелин?
— Есть.
— Слушай и учись! Намажь себе средний палец вазелином, всунь в попу, разотри, потом ещё раз намажь палец, и трахай себя сколько влезет. А, через месяц, я попрошу Витьку, чтобы он тебя, по настоящему, трахнул.
— А ты не будешь ревновать?
— Нет! Хоть у тебя попа большая, но и у меня не меньше. И он очень любит её. И один раз не считается.
С Витькой ничего не успело случиться. Случилось то, что в один из вечеров, я сильно задержалась в консерватории, и избегая скандала, и недвусмысленных угроз, заказала такси. Таксистом оказался мужик, лет тридцати пяти, крепышь, немного лысоватый, и отчаянный весельчак.
Мы разговорились, он рассказывал анекдоты, и тут, вдруг, он мне говорит;
«Не подумайте ничего плохого, но когда вы садились в машину, вы меня поставили перед неопровержимым фактом.
— Каким же это?
— Что только сидеть на такой попе, как у вас — это, ничем
неизладимое, преступление!
— Ужас! Что вы такое говорите?!
— Я вас оскорбил?
— Да! Н... нет. Но вы меня совсем не знаете!
— Такая попа, как у вас — отличный повод познакомится.
— Я ещё девственница.
— Причём здесь ваща попа?
— Зачем вы меня мучаете?!Вы мне сделаете больно!
— А вы сами себе больно не делаете?
— Откуда вам знать?
— Знаю. Кой-какой опыт имееться...
— Это кошиар! Остановите мащину, мы прехали. Вот, ваши деньги.
— Денег не надо. Я завтра буду у консерватории. В чеиыре часа.
Согласны?
— Нет... Не знаю. И, вообще, у меня занятия до двух...
Я, никак, не могла досидеть до двух часов дня. Страх и любопытство сводили меня с ума. И хоть, последовав Вериному совету,
я, ещенощно, сношала
