дева.
Зрители отозвались на речь глашатая восторженными криками. Как всегда разгорелись споры, начали делаться ставки. А затем, после удара гонга, открывающего бой, весь Цирк замер в ожидании.
Элатий атаковал первым, чем немало удивил разбойников, решивших, что их численный перевес дает и неоспоримое преимущество, а значит спешить им некуда и можно всласть поиграть с жертвой, прежде чем прикончить её. Но в своих диких горах на Сицилии ни Флубий, ни его подельники ничего не слышали об Элатии. И это было не в их в пользу. Сицилиец с конским хвостом на голове стоял ближе всех. Гладиатор бросился к нему, резким ударом щита отбил выпад копьём и вонзил меч прямо в сердце противника. Разбойник пошатнулся. В глазах его изумление за секунду сменилось ужасом от осознания того, что жизнь его кончилась. И он рухнул на песок, обагряя его горячей кровью. Остальные трое разбойников были так ошеломлены гибелью друга, что замешкались и это вновь сыграло Элатию на руку. Он атаковал второго разбойника с косым шрамом через все лицо. Тот, с криком отпрянул назад, пятная песок арены кровью из рассеченного левого бедра.
— Гидар, отойди мне за спину! — взревел Флубий и размахивая топорами бросился на самнита.
Раненый, припадая на левую ногу спрятался за широченной спиной главаря. А тот, продолжая наступать закричал другому подельнику:
— Кифорис, обойди его! Бей под щит.
Под бешеным напором самнит отступил, затем вдруг резко прыгнул вправо и атаковал Кифориса. Разбойник вскрикнул и каким-то невероятным чудом смог наконечником копья отбить меч гладиатора. Сталь звякнула о сталь и бойцы разошлись, один чуть раздасованый промахом, другой мысленно благодаривший богов за спасение.
Топоры Флубия раз за разом обрушивались на щит Элатия. Он отражал эти страшные удары, свалившие бы с ног любого человека, то железной кромкой щита, то центром-умбоном. Огромный разбойник ревел от ярости и все время наступал, словно не ведал что такое усталость. Но его звериная сила не была подкреплена тактикой боя и каким либо искусством его ведения. Разбойника спасали, также отменная реакция (он ловко и быстро отражал, то лезвиями, о рукоятками топоров ответные выпады Элатия), да помощь напарника все время норовившего зайти с права и поразить гладиатора в незащищенный щитом правый бок или бедро. За Кифорисом постоянно приходилось следить. И не стоило забывать о раненом Гидаре. Тот, вполне ещё мог двигаться и неожиданно ударить копьем. Так что, прежде чем сразить главаря, следовало прикончить его людей.
Элатий рискнул подпустить Кифориса ближе и когда тот сделал выпад копьем, метя гладиатору в подмышку, самнит резко развернулся и обрушил нижнюю кромку щита на копье. Этот удар отклонил оружие разбойника вниз, так что наконечник зарылся в песок, а само древко с треском переломилось. С проклятием сицилиец отскочил. Эта хитрость Элатия ему бы дорого обошлась, не отрази он один из топоров мечом. От второго его спас крепкий наруч и то что удар получился скользящим.
Тысячи зрителей взвыли, как один, увидев, как топор сицилийца поразил их кумира. Но Элатий отскочил целым и невредимым. По скамьям, тут же пронесся единый вздох радости. Большинство были на стороне самнита.
Лишившись копья, Кифорис выхватил нож, однако теперь, он боялся даже на пару шагов подойти к противнику вооруженному мечом. Копье — вот что ему было нужно! Он кинулся в сторону их первого убитого товарища. Туда же побежал и Элатий, оставив позади тяжело ступавшего, все же начавшего уставать Флубия.
К лежавшему на песке копью они подбежали одновременно. Все решали секунды. Кифорис наклонился и схватился за древко. Он собирался резко потянуть на себя, упасть на бок и быстро откатиться в строну с трофеем. Расчёт на то, что обе руки гладиатора заняты щитом и мечом был полностью оправдан. Но одно сицилиец не учёл. Элатий придавил ногой
