что я отцу всё расскажу... Я тоже сначала ревела-ревела, но потом, когда подуспокоилась, решила Максима простить. Антону рассказать? И что дальше будет? Кому будет легче? К тому же на следующий день у Максима заканчивался отпуск, и он уезжал обратно в свой кадетский корпус. Зачем его отпускать с разбитой душой. Я ж во всём себя виню всё-равно. И эту проклятую теорию Алекса Габронова об Эдиповом комплексе..
Мы ещё выпили. Помолчали. Лизка была в шоке. Хорошо, что ещё пьяная в зюзю, а то бы..
— Нет, Артём бы на такое в жизни бы не решился..
Я встрепенулась. Нарочито пренебрежительно хмыкнула:
— Вот она снова налицо теорию Алекса Габронова. М-да, он прав, матери совсем не знают своих сыновей... И от того часто становятся их сексуальными жертвами... Твой Артём?! Да, он же в деда пошёл со своим крутым мужицким характером!! Если уж мой Максим, тихий и скромный на такое решился... То уж тебе в спальню сына в подобных обстоятельствах, вообще, не советую и шагу ступить..
Лиза недоверчиво посмотрела на меня:
— С чего бы это?
Я снова хмыкнула:
— У Максима это был разовый срыв. Он не сдержался. К тому же в ту ночь, оказывается, он потерял девственность. Но больше на такое он не решится никогда. А Артём... Нет, сестрёнка, он одним любовным соитием с тобой не удовлетворится. Артём собственник, он и щас — то тебя к твоим любовничка ревнует. Да, и девушек сторонится, смущают они его, — так что скорее всего сделает он из тебя свою сексуальную рабыню... Ему даже бояться не кого, — отец его далеко, мужа у тебя нет... Кто его остановит??
— Нет!!Нет!! Что ты такое говоришь? — возрилась на меня Лизка, — Артём мой сын. Он очень любит меня!!! Я же его мама. Он у меня самое дорогое, что есть на этом свете, сестрёнка. То о чём ты говоришь, между нами не может быть в принципе. Поверь, ты не знаешь Артёма, он не способен даже на мысли такие..
Я зацокала языком.
— Ой, не зарекайся, Лизонька, особенно учитывая, как ты его воспитывала... , — я знала на какое место давить, — и на что он, небось уже насмотрелся втихомолку..
Лизка аж взвилась вся. Это была наша старая избитая болезненная тема. Я часто выговаривала ей, что Артём постоянно видит её хахалей, и вообще, растёт в атмосфере постоянного лизкиного блядства.
— Опять ты за своё, Света!? Артём никогда не сможет подобное сделать со мной... Никогда. Я уверена в этом!
Я нарочито недоверчиво закивала головой:
— Ну — ну, конечно... Просто ты никогда его даже не пыталась его испытать, моя дорогая. Согласно теории Габронова это, кстати, делать необходимо... Каждая мать должна убедиться, что у её сына нет по отношению к ней скрытых сексуальных комплексов. Для будущего мужчины это очень вредно... — я усмехнулась и добавила, — а если они всё-таки выявлены... Хм, Алекс Габронов рекомендует не сопротивляться, и позволить мальчику покорить Вас, — то бишь не шибко сопротивляться, и в конце концов отдаться ему, — я заговорщически понизила голос и подмигнула Лизке.
Она рассмеялась.
— Дурацкая теория, — смеясь сказал она, — и Габронов твой дурак. Я уверена у Артёма не может быть никаких поползновений в отношении своей матери. Но не собираюсь его испытывать. Мне это просто не нужно..
— А как насчёт колечка нашей прабабушки?, — я буквально перебила её, и сняв с пальца знаменитое драгоценное кольцо, положила его на стол перед Лизкой. Она охнув замолкла, посмотрела на кольцо, потом на меня, потом снова на кольцо. Более глупого выражения я в жизни не видела на её кукольном личике. Это было кольцо матери ... нашей бабушки. Оно досталось мне, как старшей, но я знала, что Лизка всегда мечтала о нём.
— Меня интригует твоя уверенность в сыне. Это очень похвально. Но я верю в теории Габронова, — в наступившей тишине проговорила я, — заключим пари. Хм... ты веришь в Артёма... И
