Эта история приключилась со мной тогда, когда я лежал в подмосковной ортопедической больнице. Родители сочли, что у меня могут быть проблемы со здоровьем в будущем из-за неправильной осанки и отправили меня туда на месяц. Я ничего не мог сделать, так как за пол дня перед отправкой был поставлен перед фактом. По прибытии меня поселили в трехместную палату на этаж к старшим из-за того, что свободные кровати были только там. Моими соседями
оказались два пацана — Дима и Петя. Дима сказал, что я могу занять самую верхнюю полку в шкафу и кровать у двери. Для того чтобы положить какие-либо вещи на ту самую полку, мне пришлось встать на стул. Дима был выше меня и поэтому я попросил его поменяться. Он усмехнулся и отказался. Кровать оказалась очень неудобной и жесткой. Петя, второй сосед по комнате, был меня старше на два года, Дима-на полтора. С пацанами контакт изначально не получился.
Не смотря на одиночество, я был обречен утром и вечером ходить на зарядки и процидуры. Еду из столовой даже видеть не хотелось, не то
чтобы есть.
Прошло два долгих дня. Ребятам на этаже я не понравился. Единственный человек, с которым я вел диалог больше двух предложений, был Семен Васильевич-охранник. Его сторожка находилась на первом этаже, так что во время прогулок я мог легко смотаться к нему незамеченным медсестрами. Один раз во время тихого часа я решил постирать нижнее белье. Мыло выскользнуло у меня из рук прямиком на только что постиранные и повешанные на веревку, привязанную около раковины, сушиться Димины шмотки. Тот с яростью подлетел ко мне, дал подзатыльник и заставил переполаскивать все его вещи. Стараясь не позориться окончательно и не рыдать, я выполнил требования соседа. Петя же, пока я стирал шмотье Димы, истерично ржал и говорил, что если бы я бросил мыло в его вещи, он бы бообще меня пришиб.
Через какое то время Петю выписали. Начался настоящий кошмар. Когда нас заставляли убираться в палате, приходилось разбирать не только свой хлам, но и Димин. Еду, которую мне в выходные привезли родители, пришлось почти всю отдать соседу. Стирал всю Димину одежду теперь тоже я.
Однажды после отбоя, когда Дима уснул и в коридоре перестала шастать дежурная медсестра, мне не спалось и я решил навестить Семена Васильевича. Я лежал на первом этаже и мне не составило особого труда добраться до комнаты сторожа. На цыпочках подкравшись к двери, я услышал стоны медсестры. Приоткрыв незахлопнутую дверь, я увидел, как Семен Васильевич трахал нашу дежурную. Я стоял и пялился на них. Было темно, но фонарь с улицы хорошо освещал происходящее. Спустя примерно минут пять, охранник благополучно кончил, а я, испугавшись того, что меня могут запалить, тихо крадясь, вернулся в свою палату. Провалявшись с пол часа на кровати, я никак не мог уснуть. Член стоял, как каменный. Лежа на боку, я начал дрочить. Я старался сильно не ерзать, но Дима все равно проснулся. Он подошел ко мне, сдернул одеяло и дьявольски улыбаясь, задал риторический вопрос — «Дрочишь!?». Мне было дико стыдно и обидно, я лежал и представлял, как Дима завтра все разболтает пацанам, как меня начнет стебать весь этаж... Но сосед, не дождавшись ответа, сам вслух ответил — «Дрочишь!», и вернулся на свою кровать. Я подлетел к нему и начал просить его никому ничего не рассказывать, обещал выполнить все, что он скажет. Сосед ответил, что его молчание дорогого стоит и что он мне свои требования скажет завтра. После этого послал спать.
Все утро следущего дня я ходил, как оплеванный. Повсюду мерещились заговоры и казалось, что все уже вкурсе о моей вчерашней провинности. Но пацаны продолжали заниматься своими делами, не замечая моего присутствия. На тихом часу Дима в первый раз со мной вменяемо поговорил, а именно спросил в каком я классе учусь и где живу. Он постоянно заговорчески улыбался, но по поводу вчерашнего
ничего не говорил. Мне стало как
