23.09.09.
С утра пригласил всех друзей в свой кабинет. Дела требовали консолидированного обсуждения. Утренний сбор, как я это называю. Окинул взглядом комнату. Кого-то не хватает. Кисэра... Вот засранец.
До конца разговора сидел, как на иголках. Еле дождался, пока все разъедутся. Как только за последним человеком захлопнулась дверь, набрал его номер. Три гудка... четыре... пять... молчание. Я почувствовал, как спина вмиг покрылась испариной.
Не такая уж долгая дорога до его дома показалась мне вечностью. Все это время номер Кисэра безответно висел на автодозвоне. Едва ворвавшись в коридор, я услышал знакомую мелодию Roxette. Трубка валялась на полу в ванной. «I wish, I could fly!... « — заливалась Мари Фредрикссон. Ее голос гулко отражался от кафельных стен. Метнувшись в спальню, я едва подавил вздох облегчения... Кисэр был там. Он был жив. Почти. Лежал на кровати в эмбриональной позе; обнаженный по пояс; весь мокрый. Его била мелкая наркотическая дрожь. Юкон сидел в ногах, причитая, как бабушка над гриппозным внуком.
— Что за пиздец тут у вас происходит?! — окрысился я на него, — ты что — трубку ему принести не можешь?
«Да ты посмотри на него!!!» — собачьи стенания возобновились с удвоенной силой.
Следующие часов восемь прошли, как в тумане. Кисэр метался по постели, поджимая сводимые болью ноги; я брал его на руки и укачивал, как ребенка. Носил к унитазу и держал, убирая длинные пряди с потного лба, пока его выворачивало. Наконец, к полуночи он затих и начал засыпать. Я набрал полную ванну и положил измученное тело в теплую воду. Поддерживая ладонью голову, поливал ее, глядя, как с темных волос скатываются капли.
Завернув «новорожденного» в махровое полотенце, я отнес его в чистую постель. Лег, обнимая сзади, и положил руку на грудь. Мне нужно было слышать биение его сердца... Через несколько минут, убаюканный этим звуком, я провалился в сон.
Пробуждение было приятным. Мой полувозбужденный член нежился в ложбинке меж его ягодиц. «Доброе утро», — я усмехнулся про себя и выскользнул из постели. Принял душ, включил кофеварку. Организовал Юкону банку «Рояль Канэн»; себе — бутерброд с сыром. Позавтракали. Пес примостился рядом и положил морду мне на колено. Я повернулся к нему.
— Ну, как ты тут вообще? Сильно скучаешь один по вечерам?
«Бывает... « — Юкон грустно повел ухом, — «приходил бы почаще, я бы не скучал так» — прищурился с укором.
— Беспокоишься за него, придурка? — я ушел от темы.
«Спрашиваешь... « — пес тяжело вздохнул и прикрыл умные глаза.
— Пойдем, пройдемся...
Выгуляв Юкона, я вернулся и обнаружил Кисэра в кухне. Он сидел на табуретке, поджав ноги, и пил кофе. Мой кофе. Я снова включил кофеварку. Юкон подошел к хозяину; внимательно оглядел. Почти довольный увиденным, лизнул его в большой палец ноги. Кисэр наклонился и чмокнул мокрый собачий нос.
— Вернись в комнату, — приказал я.
Они одновременно уставились на меня, не понимая, кому адресован приказ.
— Ты, — я с улыбкой кивнул на Кисэра. Он встал и послушно поплелся обратно в постель.
Приняв, наконец, утреннюю дозу кофеина, я лег рядом с Кисэром и снова приобнял его сзади.
— Рома, ну как же ты так?... — я ласково потрепал влажный после душа загривок, — что за детский сад? Давно ты разучился с головой дружить?
— Это все, чес-слово. Теперь все будет так, как ты сказал.
— Все ВСЕГДА бывает ТАК, как Я сказал.
Он фыркнул и перевернулся на другой бок. Взял мою ладонь обеими руками и поцеловал кончик среднего пальца. Потом тихонько погрыз его. Это ребячество, такое милое и привычное, окончательно растопило меня. Сердиться не было сил. В ответ я по очереди прикоснулся губами к его закрытым глазам. Разгладил пальцем темные круги под ними. Хотел еще раз поцеловать ресницы, но он извернулся и поймал мои губы. Поцелуй был
