Меня пригласили на работу. От того местечка, где я проживал, до места моей будущей работы было, по берегу моря, километров тридцать. И я, не разобравшись до конца в ситуации, не согласовав с хозяевами свой порыв, сажусь на пароход, и затем пятнадцать километров топаю по бере-гу...
Прихожу... Маленький домик — бывший колхозный рыбацкий стан. В радиусе двадцати километров ни одной живой человеческой души. Поднимаюсь на крылечко, стучусь...
— Да, войдите, — слышу женский голос.
Вхожу...
В комнате сидит за столом молодая женщина в мужской белой ру-башке и полувоенных брюках. Щёлкает семечки и спокойно смотрит на ме-ня.
— Здравствуйте, — говорю я. — Володю Сергеевского я могу видеть?
— Здравствуйте, — отвечает она. — К сожалению, Володи сейчас нет. Он уехал в Порт покупать новый катер. А вы кто?
— Да я просто пришёл насчёт работы поговорить. Мы с Володей договаривались предварительно... Он скоро вернётся?
— Дней через пять.
— Извините... Я, наверное, уйду. Дня через три вернусь. Скажите, что Саша приходил.
— Куда вы пойдёте на ночь глядя?... Оставайтесь, — говорит она, видя моё смущение. — Хотя бы до утра... Места у нас хватит... Чаю хотите?
— Да не откажусь...
Она греет чайник, достаёт хлеб, сыр, масло.
— Садитесь, — приглашает.
Мы чаёвничаем, говорим о пустяках, затем я ухожу спать.
Приходит утро...
— А зачем вам куда-то идти? — говорит она за завтраком. — Через четыре дня Володя вернётся. Живите. Хоть по хозяйству поможете... Вот завтра надо баню топить. Да и причал бы для катера сделать. Сможете?
Я киваю и, кажется, даже слишком торопливо...
Почему и как мужчина и женщина догадываются, что они нужны друг другу?...
Не буду описывать следующий день: как топил баню, строил причал, ещё что-то делал...
Пришёл вечер. Мы вымылись в бане и сидели за вечерним чаем...
— А вы в домино играете? — спрашивает она.
— Да. Люблю в 101...
— Сыграем? — предлагает она.
— Сыграем.
— А на что?
— Да просто, — дёргаю я плечами. — Хоть время быстрее пройдёт.
— Ну, просто — не интересно, — тянет, чуть разочаровано она.
— А как вы хотите?
— Ну, предположим... , — она, в притворном раздумье, складывает губы трубочкой. Хитро улыбается и заканчивает своё предложение: — Кто кон проигрывает, тот снимает с себя какую-либо часть одежды... Согласны?
Я не спешу с ответом...
«Во-первых: как посмотрит на это Вовка?... Ясно, что живёт она здесь не только ради того, чтобы варить суп и мыть полы... А если у Володи серьёзное чувство?»
Я смотрю на неё и вдруг до меня доходит, что это обыкновенная русская блядь. Без всяких наворотов. Живёт здесь, ебётся в собственное удовольствие, и за это ещё хорошо ест и спит. И, видимо, у неё уже чешется одно место. Иначе вряд ли бы она предложила незнакомому человеку такое... Ну, что ж, подружка, сыграем. Посмотрим: чем это закончится...
— Хорошо, — отвечаю я. — Сыграем...
Первые полчаса «борьба» идёт с равным успехом: она лишается обеих тапочек и этих полувоенных брюк, я — носков и рубашки. Она остаётся в юбочке, рубашке, ну, видимо там ещё, лифчик и трусики. Я — в брюках и трусах...
«Борьба» продолжается... Проходит ещё два кона. Их проигрывает она. Я, притворно смущаясь, стараюсь не смотреть как она снимает рубашку и... трусики.
Представив, как буду её ебать, я сгребаю под ладонь очередные семь доминушек...
И проигрываю три кона подряд!...
Что ж: условия игры надо выполнять: я снимаю брюки и, чуть при-став на стуле, стаскиваю трусы. Больше снимать нечего. Значит, я проиг-рал...
— Может ещё один? — с надеждой, говорю я.
— Хорошо, — соглашается она, — но проигравший забирается на стол и танцует танец живота.
«Вот ты и станцуешь»,
