Чем ближе время к могиле, тем чаще мысли поворачиваются в прошлое, тем чаще охватывает грусть, что что-то можно было сделать не так, что-то... Но, с другой стороны, если что бы сделал по-другому, то жалел бы сейчас, что сделал так?... А, всё правильно: Судьба...
Был у меня один приятель. И дружили мы с юности: жили в одном доме. Он был старше и чуть раньше меня женился. Лет через десять он работал монтажником — высотником и часто уезжал в командировки...
... В тот день у меня на заводе выплатили премию. Обрадовавшись лишней «копейке», я беру две «бомбы» и еду к нему в гости. Дверь открывает жена...
— Здравствуй. Хозяин дома?
— Не угадал. Он вчера в командировку укатил.
— Эть, чёрт возьми, — сокрушённо говорю я, размышляя одновременно: «с кем портвейн хлопнуть».
— У тебя дело к нему? — спрашивает она.
— Да нет... Думал винишка с ним выпить... Стакан одолжишь?
— Да и кусок хлеба дам. Заходи. Ребят нету. В деревне... Одна я мыкаюсь
.
Я прохожу на кухню, достаю первую бутылку.
Она ставит на электроплитку сковородку с картошкой, достаёт хлеб, стакан.
— А ты-то примешь? — спрашиваю я.
— Да, придётся составить компанию, — с чуть наигранной неохотой, она достаёт и себе стакан.
Мы выпиваем. Через некоторое время ещё по стакану. Когда дело доходит до третьего раза, она уже сама тянется за своей долей. Наконец бутылка заканчивается. Я встаю. Время девятый час вечера, а мне ещё на трамвае минут сорок «пилить».
— Ладно, спасибо за компанию, но мне пора.
— Я смотрю: у тебя ещё одна «бомба» есть, — говорит она.
Я киваю в ответ.
— А не боишься, что хулиганы отнимут?... Может, ещё по стаканчику?
Не думал, что она так любит выпить. Да, ладно: время ещё есть.
Мы вновь усаживаемся за стол. Я разливаю вино по стаканам. По полным. Она лихо, не отрываясь, выпивает.
Чувствую, что здесь дело этими стаканами не закончится. Так и случается...
К десяти часам бутылка пустеет. Я вновь поднимаюсь из-за стола.
— Ну ладно, мне пора идти.
— Куда ты? На ночь глядя? Оставайся. На ребячьем диване переночуешь.
А точно. Дома знают: куда я уехал. То, что ночую здесь иногда — известно. Да и пьяненьким, одному шастать по трамваям и ночным улицам — большого желания нет.
— Хорошо, — я прохожу в детскую комнату, раздеваюсь, говорю в другую комнату «спокойной ночи», ложусь. Вскоре начинает подбираться сон...
— Эй! — сквозь сон слышу её голос.
«Случилось что?»
Поднимаюсь, шлёпаю в большую комнату. Она лежит на постели, под одеялом. Над кроватью зажжённый «ночник» освещает её лицо.
— Случилось что? — спрашиваю.
— Здесь теплее, — говорит вдруг она и скидывает одеяло с себя.
Боже, она лежит совершенно голая, и уже раздвинув ноги.
Я, застыв от неожиданности, не двигаюсь с места.
— Иди, — она протягивает руку, берёт меня за трусы, тянет к себе. Я делаю шаг, оказавшись стоящим около кровати. Она забирается рукой под резинку трусов, касается моего «друга».
— Какой он у тебя сильный, — её пальцы теребят «друга». И продолжает говорить: — Иди. Иди скорее. Ну пожалуйста... Я так люблю это дело... Ну, слаба я на «передок», что сделаешь. Ну, прошу: выеби ты меня... О муже не думай — он никогда не узнает...
Она приподнимается на постели, стаскивает мои трусы до колен, обхватывает мои ягодицы руками, а щекой жмётся к моему «другу»... Затем поднимает глаза и шепчет: — Иди ко мне... Твой хуй такой большой... Моя маленькая пизда так заждалась его... Иди... Ну, выеби ты меня!... Прошу: выеби...
Она всё сильнее жмётся к моему «дружку», но губами не касается. Видимо, не занимается минетом. Да и ладно...
Я освобождаюсь от её объятий, снимаю полностью трусы. А она быстро переворачивается на живот, встаёт на карачки и с поспешной готовностью выставляет
