собственного танца так заводиться.
Я грациозно сошел с помоста и направился к столикам немного промочить горло. Харриет наградила меня тяжелым взглядом, а что мне, все равно последние деньки дорабатываю. Подходить к клиенту и надоедать ему — моветон, прилипчивость мало кто ценит. Если клиент особо застенчивый, то к нему подходит хозяйка и на ушко спрашивает, с кем он желает уединиться. Этот парень... э-э-э... батюшки ... святы, да это ж никак Айдан Хаардад собственной персоной, вон щит именной, в аккурат как слухи рассказывали, черное солнце на белом поле. В доспехе и при оружии, надо же, трепещите орки. Слухи гласили, что чуть он решит, будто его оскорбили, и незадачливого оппонента будут отскребать от пола совочком по частям. Девушки для него-то и нетути — все кроме Марики работают в поте лица... ну, не совсем лица... гм, работают, в общем. А к эльфу-мужчине, пусть даже и неплохому танцору, кто знает, как он со своими провинциальными нравами отнесется. Зря, может, я так близко подошел? Хотя смотрел он, пока я выступал, очень даже заинтересованно.
— Как милорду понравился танец? — елейно чирикает Харриет. И меня пальцем подманивает, змея подколодная, видимо тоже заметила его интерес к моей персоне и кует железо, пока горячо — не пожелает ли милорд пообщаться с Далиеном поближе?
Честно говоря, я так вдруг занервничал в тот момент, что пожалуй мог от страха поджавшейся задницей перекусить древко копья. Не знаю, чего больше боялся — или гнева его провинциальной дремучести, или отказа. Отказ бы значил, что пришо мое время попердывать на завалинке и освобождать место в жизни молодым.
— Далиен — это жемчужина нашей коллекции, он красив, опытен и искусен в дарении наслаждения! — продолжает заливать ему Харриет, — Конечно же, если он вам не по нраву, у нас есть из чего выбрать, но увы, это может занять какое-то время...
Ага, как же, жемчужина. А кто мне орал, брызгая слюнями, что я — много о себе возомнившая ледышка с дыркой, и на мое место десятки шлюх попасть мечтают?
Айдан вопросительно смотрит на меня, я провожу секретный прием «шлюха жеманничает». Состоит в том, чтоб смущенно улыбнуться (и тогда на щеках появляются милые ямочки), как будто бы нервно облизнуть кончиком языка губы, прикусить нижнюю губку, и немного испуганно посмотреть из-под пушистых ресниц. При наличии влажных васильковых глаз и привлекательных губок, а также пресловутых ямочек на щеках, на «горячих жеребцов» действует безотказно. И тут уже все остальное неважно, ибо таких хЫщников возбуждает именно беззащитность дичи.
— Заметано, — соглашается Айдан и небрежным жестом отдает Харриет деньги.
— Благодарю вас, милорд, — тихо шепчу я, стараясь вести себя как можно более женственно, — не соизволите ли проследовать за мной.
Веду его в свою комнату, с поклоном пропускаю вперед, сам захожу после него и закрываю дверь. Он стоит посреди комнаты как страж на посту, ноги на ширине плеч, правая рука на эфесе, левая согнута в локте, как будто он держит щит. А щит-то где, кстати? А вот, лежит на полу. М-да, тяжелый случай, видимо все придется делать самому.
— Мой господин, — подхожу к нему вплотную, — позволите ли мне снять с вас эти тяжелые доспехи?
Айдан переводит взгляд на меня, потом кладет руки мне на талию и наклоняется ко мне поцеловать. Эээ, поцеловать? В губы? Парень, я же не только танцую здесь, да ты хоть представляешь, ЧТО я этим ртом делал? Видимо не представляешь. Но уворачиваться нельзя, желание клиента есть желание клиента. Я послушно сливаюсь с ним в поцелуе, обнимаю его за шею, для чего приходится привстать на цыпочки, позволяю его языку проникнуть в мой рот, играю с его языком своим. Целуется он не очень умело, зато страстно, и вот уже я чувствую его потяжелевшее дыхание, а его руки сжимают меня все властнее. Ого, да никак он уже готов
