текли слезы, я задыхалась, а он трахал и трахал меня в рот, увеличивая темп. Когда член стал во мне еще больше, он вынул его и обильно кончил мне на лицо, после чего засунул головку мне в рот, чтобы я ее облизала. Потом он убрал член, застегнулся и буднично сказал:
— Ну что? Обсудим случившееся? Только не вздумай вытираться, так ты мне нравишься больше, виднее твоя сущность, и не смей вставать с колен.
Он убрал телефон в карман, прошел в комнату, сел в кресло.
— Ползи ко мне, радость моя! — На лице его появилась неприятная ухмылка.
Я подчинилась. А что мне оставалось: изнасилованная, с перемазанным слезами и спермой лицом, голая, на коленях перед одетым, развалившимся в кресле малолеткой, да и из головы не шла эта видеозапись на его телефоне.
Он неторопливо помял мою увесистую грудь четвертого размера, взял двумя пальцами за сосок и пребольно сдавил его. Я терпела.
— Ну что, киска? Тебе понравилось?
Я молчала.
Он потянул за сосок и сильно его выкрутил. Мне стало очень больно. Я выдавила из себя:
— Да.
Он отпустил сосок.
— Ну вот и хорошо. Кстати, что будем делать с записью? Выложим в интернет? Или нет. Сделаем красивые фото и разошлем соседям, или коллегам на работу, да? Зачем скрывать такую красавицу и мастерицу? — Он засмеялся.
Я не знала, что ответить. Мне стало по-настоящему страшно. Я не знала, что еще может придти в голову этому мерзавцу, и как он может распорядиться этой записью.
— Сколько ты хочешь? — спросила я.
— Ну крошка, не дури, ну сколько ты можешь дать, да и деньги тут не при чем. Подумай, что еще можешь предложить?
Я не знала, что ответить. Похоже, его забавляла эта ситуация.
— Пока думаешь, принеси мне кофе и пепельницу. Так и быть, напомню, вставать при мне нельзя!
Он достал сигареты и закурил. Я буквально физически ощущала его взгляд на своих открывшихся взгляду дырочках, когда на четвереньках поползла на кухню.
Вот я опять стою на коленях перед ним, протягиваю чашку и пепельницу.
— Ну что? Подумала?
— Я сделаю все, что ты захочешь. — Сказала я обреченно.
Вместо ответа он залепил мне очередную пощечину.
— Не смей мне тыкать, блядь! Хотя само предложение неплохое. Покажи-ка товар! Быстро встала раком, мордой в пол, булки раздвинь руками пошире!
Я покраснела, сердце бешено колотилось, но ослушаться не осмелилась. Все сделала, как приказано. Он провел рукой по промежности и воткнул в анус палец. Колечко сжалось от неожиданности и боли, и палец, и я были сухими. Это отверстие у меня не было девственным, но позволяла я такой секс не часто, и уж тем более не таким прибором как у моего мучителя.
— Ну чего сжалась? Жопа-то рабочая! Узковата, конечно, но так даже интересней. Люблю ебать таких со слезами и стонами.
Он вынул палец и поднес его к моим губам, я послушно взяла палец в рот. Сопротивляться смысла не было, я была на крючке.
— Пойдем, солнце, жопу мыть, чтобы нам было приятней влюбляться, — он улыбался. — Ты же хочешь, чтобы мне все понравилось, и я не очень сердился на тебя, когда буду думать, как тебе это кино отработать?
Я поняла, что он сегодняшней пыткой не ограничится.
— Можно я сама помоюсь?
— Да-а, дорогуша, вижу, ты так и не поняла, что все, что я говорю — не обсуждается, а выполняется быстро и с улыбкой на лице. Придется объяснять по-другому.
Он встал, вынул из брюк ремень, сложил его вдвое. Я так и стояла раком лицом в пол. Он наступил ногой на волосы и начал наносить удары. Бил сильно, по спине, по попе, иногда обжигал ударами промежность, я скулила и пыталась увернуться. Он остановился:
— Так дело не пойдет. Если хочешь, чтобы я прекратил — ... я должен видеть, что ты поняла, за что я тебя наказываю, и что ты согласна с наказанием за свою провинность.
Он убрал ногу с волос.
— Я не буду
