Ешь давай.
Подбадривая себя мыслью, что аллигатор всяко не может быть хуже дяди, я отрезала кусочек мяса и начала жевать. Мясо действительно оказалось вкусным, так что я даже и не заметила, как умяла свою порцию. Изабель же расправилась со своей еще быстрее и принялась за раков. Тут и она сообразила, что есть их под мартини не совсем правильно и заказала по бутылке Гиннеса.
Наевшись и сполоснув руки, Изабель встала и пошла к музыканту, играющему уже новую мелодию. Я же от нечего делать стала рассматривать ресторан. Столики стояли у стен, оставляя в центре пустое пространство — видимо для танцев. Одна странность бросилась мне в глаза — за столиками сидели почти сплошь женщины. Беседовали друг с другом о чем-то смеялись, держались за руки. У меня глаза на лоб полезли когда одна из них — коротко стриженая брюнетка латинского типа, перегнулась через стол и поцеловала взасос крашеную блондинку лет тридцати. Нет, ну я, конечно, слышала о таком, но чтобы вот так много и сразу.
Подошла Изабель.
— Аааа, что эти вот все, — я обвела рукой всех присутствующих, — они, что...
— Да это лесбийский бар, крошка, — подмигнула мне негритянка, — мне показалось, что это самое то место, где мы можем познакомиться поближе.
— Так ты что, лесбиянка?!
— Я всех люблю, — расхохоталась Изабель, — и мальчиков и девочек. И мимо такой провинциальной белой сучки как ты просто так не пройду, — она протянула мне руку, — потанцуем? — спросила она.
Размеренная негромкая музыка вдруг сменилась другой — причудливой и громкой, непохожей ни на что слышанное мною ранее. Это был чувственный африканский ритм где бой барабанов сливался с гитарными струнами во что-то необыкновенно волнующее, словно само собой заставляющее подняться на ноги и пуститься в пляс. Повинуясь этому мотиву, я поднялась вслед за черной девушкой выведшей меня на середину танцпола. В свое время я неплохо танцевала на школьных дискотеках, но это было еще до смерти родителей. Следовало ожидать, что двигаться я буду как бревно. Но Изабель подхватила меня словно один из местных тайфунов, заставляя чувствовать меня с ней единым целым, сексуальным черно-белым созданием, двигавшимся в первобытном чувственном ритме. Черная девушка положила руки мне на плечи и начала медленно опускать их вниз, нежно поглаживая плечи, груди, живот. Вот ее пальцы коснулись моего паха и я вздрогнула, будто ударенная током. Изабель развернулась ко мне спиной и принялась тереться задом о мою промежность. Мои руки словно сами собой легли на ее бедра, я начала гладить их, извиваясь всем телом и теряя над собой контроль.
Музыка вдруг стихла, когда я уже еле стояла на ногах от возбуждения — в шортах у меня намокло, так что я думала всем будет видно. Меня трясло, как в лихорадке — когда Изабель тронула меня за локоть — думала кончу тут же. К счастью моя черная пантера на минутку отвлеклась от меня — подошла к музыкантам что-то им объяснить или заказать. Воспользовавшись этим, я повернулась к ближайшей официантке.
— Где у вас тут туалет? — выпалила я.
— Вон там за углом, — девушка показала направление. Пробормотав слова благодарности, я кинулась по коридору. Влетев в помещение, я подбежала к умывальнику и открыла самую холодную воду, какая только была. Долго окунала голову под струю, умывалась и брызгала в лицо. Немного придя в себя я уставилась в зеркало — мокрая и растрепанная. В голове царил полный сумбур — никогда не могла подумать, что меня так возбудит танец с девушкой и, что я вообще смогу испытывать такое сильное влечение к своему полу. В голову полезли воспоминания, как Изабель терлась об меня во время танца, как ее руки блуждали по моему телу — и я почувствовала, как волна возбуждения вновь накрывает меня. Мои пальцы ... невольно коснулись шортиков и я вздрогнула, нащупав мокрое скользкое пятно. Трусики уже настолько
