любимой», сюжет которых придумывался ежедневно — в метро с плеером в ушах, на уроках, а потом и лекциях, конечно же немного перед сном и обязательно чуть-чуть с утра. Никогда и ни с кем она не делилась этими своими фантазиями — они были ее маленьким, почти интимным секретом, мечтой, которая не должна сбываться, чтобы не потерять свою привлекательность, идущей рука об руку с человеком с его ранних лет вплоть до полностью сознательного возраста.
Не менее важным атрибутом весны являлись для нее заколотые волосы. Она поняла для себя эту странную связь не сразу — но стоило только холодам отступить, как на ее голове обязательно появлялся высоко собранный тугой хвост, обнажая ее шею и плечи. Именно и только весной её немотивируемо раздражали прикосновения волос к коже, в то время как все остальное время года она терпеть не могла никаких заколок. Однажды, не найдя в доме ни одной хотя бы резинки, она сама ножницами обрезала себе волосы, а на следующий день, взъерошив их в прическу «бурная ночь не прошла зря», пошла к своему стилисту, исправлять свои ночные потуги стать парикмахером самому себе, где вынужденно подстриглась почти под ежик.
И конечно же, как и положено всем девочкам, весной она влюблялась. Обязательно ярко, эмоционально, вспыхивала чувствами как бенгальский огонек — очень ослепляюще и даже, порой обжигающе, но всего лишь на пару десятков минут. Она сходила с ума по случайно увиденным людям, а иногда просто голосам, услышанным мельком по радио в машине. За несколько минут она успевала представить себе всю свою счастливую жизнь с этим человеком, подумать как бросит все на свете только за одну только его улыбку, помечтать как он целует ее, делая предложение руки и сердца и... заскучать, потеряв какой-либо интерес в общем.
Они переписывались почти круглые сутки — по ночам, когда у него был эфир, она сидела с ним в аське, желала ему спокойной ночи, когда он добирался домой и ложился под утро спать, днем они перекидывались смс-ками и даже, пару раз буквально, позвонили друг другу сказать «что-то важное».
Она оказалась в студии случайно — они собирались выпить кофе и немного погулять по городу, но внезапно начавшийся в тот день дождь, испортил все планы. Она помнила только длинные коридоры, приемную комнату, каких-то людей, с которыми он ее знакомил, короткие разговоры с его друзьями ди-джеями, кофе в курилке и разговоры «по душам», сидя там же на лестнице в ожидании времени, когда ему будет пора в эфир... И еще опоздавшее такси, которое должно было увезти ее домой в полночь, но не успело. Такая «непредвиденная случайность», когда на ней так удачно оказалось надето новое белье, купленное еще вчера в магазине, чулочки, туфли на высоком каблуке и так удобно расстегивающееся платье.
Первым ее поцеловал он, когда они в очередной раз вышли на лестницу в пятнадцатиминутный стандартный перерыв между его прямыми эфирами, чтобы покурить. Тогда, затягиваясь его сигаретой, ей впервые подумалось что она одинаково любила и не любила курящих мужчин — с одной стороны ее безумно раздражал запах табака, исходящий от их пальцев и привкус поцелуев, но с другой не было ничего более эротичного, чем приобнимающий ее одной рукой мужчина, закуривающий после бурного оргазма сигарету и выпускающий дым в потолок. Она как раз представляла себе этот момент, когда почувствовала что его руки легли ей на плечи, прислонив ее плотнее к стене, а губы коснулись сначала ее шеи, а потом требовательно скользнули по линии подбородка к ее губам. В тот момент, когда он так «по мужски» в ее понимании, просто забрал сигарету из ее рук и бросил ее в пепельницу, взяв ее крепко за запястья, ей даже показалось что она вполне себе серьезно могла бы влюбиться в этого человека, если бы во всем на свете он так же уверенно и решительно стал принимать за нее любые ее внутренние решения. Ей подумалось что может ли что-то
