ведь намного сильнее меня! Что это за извращенная логика — служить тому, кто заведомо слабее и может в любую минуту сам себя сожрать заживо, не выдержав напряжения?
Не поднимая глаз, Лэм медленно съеживался и оседал под моими словами. Чем сильнее я нападал на него, тем глубже он замыкался.
— Или ты что — вообразил себя моим самураем, и следуешь своей японской философии?? Неувязочка вышла — я не спасал тебе жизнь!!! А может, не в этом дело? Может, ты прекрасно понимаешь, как сильно я от тебя завишу, и тебе нравится быть «серым кардиналом»? Ты искусно дергаешь за ниточки?? Но нет — тебе стало этого мало, и теперь ты строишь из себя гея и говоришь мне, что я похож на принца Наруто, чтобы я полюбил тебя еще сильнее???
Продолжить монолог мне не дал сильный удар в челюсть. Я даже не понял, как очутился на земле.
— Ты идиот!!! — запинаясь, выдавил из себя Лэм, — ты не сможешь полюбить меня сильнее!!! Сильнее, чем я люблю тебя!!!
Он бросился к машине. Где-то наверху, мне показалось, раздался девичий вскрик. Раздавленный и опустошенный, я лежал на песке, и не знал, куда смотреть — в след уходящему другу, в ту сторону, откуда раздался крик, или на свою руку, которая оказалась в крови, после того, как я приложил ее к лицу...
Очухавшись, я направился в кафе. Не имело смысла оттягивать разговор. Выстроившиеся в каре друзья встретили меня обескураженными лицами и гробовой тишиной. Рита от волнения несколько раз встала и села обратно в кресло. Я нашел глазами Катю. Видела, все ясно... Слышать-то конечно никто не мог. Возможно, мне показалось, но я заметил в Катиных глазах нечто похожее на осуждение. «Чем же ты ухитрился так его разозлить?» — будто бы спрашивала она. Эрик и Алексей, напротив, были преисполнены праведного гнева.
— Это что за на хуй? — только и смог сказать Эрик.
— Инцидент и его последствия мы обсудим завтра, в 8 утра, в спортшколе, в моем кабинете. Всем подкорректировать свое расписание. До означенного времени с Лэмом никому не общаться. Никому, — повторил я с нажимом, глядя на Катю и Риту.
Я удивился, как спокойно прозвучал мой голос. Нет, это не спокойствие... Больше похоже на обреченность. Почти ничего не видя перед собой и пошатываясь, я пошел к машине. И, еще не доехав до дома, ощутил нарастающее волнами, мучительное чувство... Как в детстве, меня бросало в пот, тошнило, сердце колотилось где-то в горле. Давно со мной этого не случалось... Очевидно, всю ночь я буду метаться между ванной и спальней с температурой под сорок. Проклятый организм... Ворвавшись в дом, я кинулся к унитазу. Меня несколько раз вырвало, после чего я попытался унять дрожь, встав под горячий душ. Но даже под согревающими струями меня колотило, как в лихорадке.
Словно чумной, я слонялся по комнатам, оттягивая момент, когда, наконец, улягусь... Ведь тогда придется начать думать обо всем этом. Искать ответы. Выход из ситуации. Какой, к черту, выход?... В отчаянии, я упал на диван перед камином и начал скулить, как раненый пес. Мне было противно и жалко себя одновременно. Но отсутствие хоть какой-то надежды на спасение заставляло просто лежать и реветь. Столько, сколько возможно.
Выплакавшись, я уставился в потолок. Перед глазами то и дело возникало лицо Лэма. Словно слайды, мелькали минуты нашей жизни. Вот он стоит на пьедестале юниорского чемпионата Европы, виновато прижимая к груди серебряную медаль... Вот спит в шезлонге на веранде, с моей годовалой дочерью на груди... Вот хладнокровно, одним ударом вырубает в драке человека, кинувшегося на меня с ножом... А вот нежно скользит взглядом по моим губам... Черт! Черт!! Черт!!!
Куда я смотрел все это время? Если он сказал правду (а он сказал правду), то когда он понял, что любит меня? И как именно любит? Блин, а как можно любить? Я начал перебирать в памяти все, что происходило с ним за последние несколько лет, ... и мне
