Несмотря на то, что я, как это говорят, «раздолбай» по жизни, в школе я всегда учился на «отлично». Я был из тех, кого школа с гордостью отправляла на городские (и не только) олимпиады, и я их благополучно занимал на них первые места, попутно потрахивая в туалете отличниц из других школ. Но история эта не о том...
В 11 классе я твердо решил поступать на врача. В связи с этим было решено взять дополнительные занятия по биологии. Моя биологичка отказалась от этого, а вот Вера Степановна, другая учительница по биологии, согласилась. Мама выделила мне на это мероприятие деньги, и я стал регулярно ходить на эти занятия. Надо сказать, что иногда продолжались они до позднего вечера.
Вера Степановна была женщина 45 лет, немного полноватая, классическая учительница: крашеная блондинка с красными тонкими губами и такими же тонкими черными бровями. Все же, было в ней что-то такое, что можно даже назвать зрелой женской красотой. Была она весьма строгой, но справедливой, Предмет свой знала очень хорошо, и на любой мой самый каверзный вопрос всегда находила ответ или же придумывала такую загадку, что по приходу домой я сам сломя голову бежал искать ответ. Еще я знал о ней, что у нее какие-то проблемы в семье: муж сильно болел (говорили, инсульт, парализован; может, поэтому и взялась она за эти занятия), было у нее 2 взрослых сына, которым особо до родителей не было дела.
Так вот, история эта приключилась в оди из зимних вечеров. Было уже очень поздно: часов 8 вечера, в школе — никого, темные коридоры. Только мы сидим в кабинете.
— Максим, я предупредила охранника, что мы с тобой до 9 досидим, так что давай быстрее решай самостоятельную, у нас еще новая тема по плану, сказала она и снова зарылась в свои тетради.
Самостоятельную я скоро решил, и вот Вера Степановна объявила новую тему: «Репродуктивная система человека». Она пошла в подсобку, где лежат все эти рисунки, схемы для занятий. Я услышал, как что-то упало там, загрохотало, и она крикнула мне «Максим, помоги!». Я вбежал в подсобку, машинально закрыв за собой дверь. Замок щелкнул, и мы оказались запертыми в этой маленькой комнатке.
— Максим! — Вера Степановна сделала круглые глаза и обвиняюще уставилась на меня.
Долго мы пыталсиь открыть дверь, стучали в нее, кричали. Когда я увидел, как барабанит в дверь Вера Степановна, как колышется ее большая грудь под блузкой, как она кричит, меня охватила волна возбуждения. Но тогда я испугался своих желаний.
Прошло пол часа. Никто не слышал нас. Окно в комнате было высоким: под самым потолком. Телефоны мы оставили в кабинете. Вдруг еще и свет выключился.
— Охранник смену сдал! — с дрожью в голосе прошептала Вера Степановна и села на парту у стены. Это значило, что мы просидим здесь до самого утра.
В темноте она казалась мне настоящей красавицей. Тусклый свет фонарей из маленького окна освещал ее лицо, ее белую кожу и волосы, воздушной копной окутывающие ее голову. Мне вдруг захотелось насадить эту головку себе на член и трахать по самую глотку, но и тут я почему-то струсил.
Потом мы начали говорить. Она рассказывала о своем прошлом, о больном муже. Сказала, что одному ее сыну 25 лет, другому — 30, и я с удивлением обнаружил, что она родила его в 15. Моему открытию она не обрадовалась: потупила взгляд, и я подумал, что, может быть, она даже не знает, кто отец ребенка. Тут у меня почему-то сорвало крышу: член вздыбился, дыхание участилось, и я понял: вот оно, сейчас.
— Да Вы шлюха, оказывается, Вера Степановна, — сказал я ей прямо в лицо.
— Максим, да как ты смеешь так со мной разговаривать?! — начала было она, но ловким движением руки я разорвал ее блузку и освободил грудь. Она пискнула как-то по-девичьи, и неловко прикрылась руками.
Одна грудь все равно выскользнула, и я начал жадно сосать и облизывать ее. Вера Степановна еще пыталась сопротивляться:
— Максим, это... неправильно... я же... не
