Он был из тех самых мужчин, которые могут не стесняясь подойти к незнакомой девушке в кафе и, искрясь почти невинной улыбкой, предложить какую-нибудь непристойность.
Они познакомились в один из теплых весенних вечеров, когда погода стояла уже достаточно теплая чтобы днем ходить в футболках, но все еще слишком прохладная, чтобы по вечерам не закутываться в плащ с высоким воротом.
Он подсел за ее столик в одном из кафе, где она просидела несколько часов, бездумно «ползая» по интернету на своем ноутбуке в поисках чего-то интересного.
Она как раз только рассталась с одним из своих «постоянных» молодых людей, не выдержав очередных собственнических капризных «бабских истерик», которые отчего то слишком часто случаются у мужчин, находящихся продолжительное время с сильной уверенной в себе женщиной. Она потерпела все это превращение из мужчины обратно в мальчишку пару месяцев, покорила себя многозначительными «ай-ай-ай» и... , исчерпав лимит собственного самопожертвования в расплату за свои грехи, ушла. Ей было конечно же грустно. Немного грустно за то что ничего не сложилось, чуть более грустно, что случайные совпадения таких вариантов трансформаций начинали превращаться в статистику и совсем тоскливо от сгущавшихся на небе туч, предвещавших дождь, вместо солнечного вечера на который она так надеялась, собираясь выходить из дома с утра.
Она давно заметила за собой, что в состоянии задумчивости или прострации, смешанной с грустью, тоской или откровенной скукой, она красила губы. Это был почти ритуал. Не важно когда, где и отчего накатывало на нее это состояние — дома ли, на улице ли, где-то в кафе... когда ей вдруг становилось «не так», она доставала из сумочки розовую перламутровую помаду и начинала толстым слоем задумчиво наносить ее на поверхность губ. Сначала она всегда прокрашивала нижнюю губу, чуть пробовала привычный вкус одной и той же помады на язык и только потом начинала «рисовать» верхнюю. Именно ловя себя на этом жесте, она обычно понимала что настало время «что-то менять».
читать дальше
Он застал ее как раз за этим — задумчивая девушка, которая чувственно красит губы, сидя в одиночестве в кафе перед ноутбуком, на котором открыто арт-порно, поиском которого она занималась для пополнения своей «эротоманской коллекции», чтобы как-то отвлечь себя от размышлений на тему «правильно — неправильно».
Она смерила его «оценивающим взглядом», задержалась глазами на разрезе его губ, мимических морщинках на щеках от частых улыбок, в меру широких плечах и выразительно выпирающей молнии джинс на паху. Он показался ей достаточно интересным, чтобы не посылать его сразу.
«Должно быть это достаточно возбуждающе», сказал он, кивнув в сторону ее компьютера. Она не могла не согласиться. И хоть в тот конкретный день это не заводило ее так как обычно, в другое время она бы уже слегка текла, возбужденная заинтересованными взглядами, изредка замечающих творящееся у нее в мониторе, посетителей кафе. Ей нравилось таким образом эпатировать публику, бросать вызов общепринятым нормам морали. Однажды, сидя в сильно немноголюдном зале одного из таких заведений, она настолько раздразнила своими картинками и заинтересованно возбужденными приоткрывающимися периодически губами, молодого человека на которого выразительно посматривала мимолетными взглядами, что он начал мастурбировать прямо под столом, не сводя с нее и ее реакции на происходящее глаз. Она не знала чего он ожидал от нее в тот момент, то ли что она возмущенно соберет вещи и убежит, то ли что закричит на все кафе, тыча в него пальцем как в извращенца, то ли отвернется, сделав вид что она ничего не заметила... но судя по тому что он кончил в тот же момент как она раздвинула ножки, сдвинула в сторону полоску трусиков и провела пальчиками по своим половым губкам, к такой ответной реакции он был не готов.
Она
