Он приехал нежданно, не позвонив, не написав, не сообщив, просто появился в дверях, улыбающийся, с огромной спортивной сумкой в руке, — а поскольку дверь открыла именно я, и я совершенно его не знала, и ни разу не видела, поэтому стояла и смотрела на него, ждав разъяснений, но он мне их не давал — просто стоял, и смущённо улыбался. Появился мой муж, и тут же узнал своего двоюродного дядю Никифора, которого и не чаял увидеть в живых — потому что тот пропал на 5 лет, не звонил, не писал, а запросы по месту жительства оставались без ответа — и вдруг: он появился одним ранним утром на пороге нашей квартиры. Глубокие морщины избороздили его лицо, а короткие, седые волосы, торчали в разные стороны ёжиком, видно было, что жизнь его изрядно потрепала, но всё же — он производил впечатление бодрого пожилого мужчины, ещё не старого, полного сил и энергии.
Я накрыла стол в гостиной, и Никифор нам сказал, что не отвечал на запросы потому, что пять лет отсидел в тюрьме — и только недавно освободился. У нас он проездом — мы единственные его родственники в городе, поэтому он приехал именно к нам. Он начал расспрашивать моего мужа обо всей родне, о знакомых; со мной он практически не говорил (у нас не было, и не могло быть общих тем). А сразу после завтрака, он сообщил, что приехал к нам всего на несколько часов, и вечером уезжает — билеты уже куплены.
Признаться, это было совсем даже неплохо. Потому что сегодня — муж, так же вечером, должен был ехать в командировку, и для нас с мужем, поначалу, пока мы ещё не знали, что Никифор не останется на ночь, возникла дилемма, где его устроить на ночлег. В нашей квартире — получается, что он останется наедине со мной (для мужа это было тревожно, и даже не потому, что он мне не доверял, он мне, как раз, доверял, но оставить мужчину в одной квартире на ночь со своей женой — сложновато с точки зрения морали), точно так же муж мой не мог предложить Никифору снять на ночь гостиницу — это тоже было неэтично.
Таким образом, тот факт, что Никифор не остаётся у нас ночевать, мигом решил эту дилемму.
Вечером, мы с мужем проводили Никифора до аэропорта, попрощались с ним и оставили его в зале ожидания, а сами поехали на ж/д вокзал, где я посадила мужа на поезд.
Вернулась домой. И только я всё с себя сняла, приняла душ, одела чистые трусики и домашний халат — как прозвенел звонок в дверь. Открывши, я увидела на пороге Никифора.
Оказывается, его рейс отложили на сутки, и он решил приехать к нам. Я впустила его, он прошёл, снял туфли, поставил сумку на пол, прошёл в комнату, огляделся и спросил:
— А где Андрей?
— Он уехал в командировку.
Никифор замер, растерянно глядя на меня.
— Я не знал.
— Мы вам и не говорили, что он сегодня уезжает.
— Если б я знал, я бы остановился в гостинице.
— Но раз вы приехали, не уезжать же вам обратно. Переночуете здесь, на диване, в гостиной, я вам постелю.
Он всё ещё стоял, испытывая сильное сомнение.
— Нет. Мне, наверное, лучше уехать.
— Дядя Никифор. Оставайтесь. Мы сейчас поужинаем, я вам постелю здесь, а сама уйду к себе. В комнате, вон, есть телевизор, посмотрите перед сном.
Законы гостеприимства требовали, чтоб я оставила его на ночь, хотя было немного не по себе. Не скажу, что я хоть сколько-то его боялась, но сам факт того, что он сидел в тюрьме, накладывал на него отпечаток чего-то особенного, инородного, чужого. Я не знала, как вести себя с этим человеком, равно как я и не знала, чего можно от него ожидать. Нет, я не боялась, что он наброситься на меня, и попытается изнасиловать, я была выше его, и моложе, и могла постоять за себя, да и не видела в нём насильника, или человека способного на изнасилование.
Мы поужинали. Я постелила на диване и ушла к себе в спальню. Включила свет, сняла халат, надела комбинацию и легла на живот поперёк нашей двуспальной
