Чтобы хоть немного развеяться, иду по городу, гуляю. День — летний, на улице — народ, все легко одеты, я — в сарафане, настолько коротком, что он едва-едва — мою попу, подчёркивая (ух, ты!) моих длинных ног. Вопреки обыкновению, я — в колготках.
— Извините, можно вас побеспокоить? — Внезапный мужичок. Ни Жигало, ни Мачо, ни пират, ни метросексуал — провинциал, я б сказала: из деревни (судя по его «о» в словах «можно побеспокоить»).
— Я впервые в вашем городе. У вас очень красивый город, мне очень понравился. Всё такое интересное! Особенно...
Поток слов — изо рта приезжего мужичка; учитывая его скороговорку, — половину не понимаю.
Забавный он — мужичок из провинции. Развернул карту города, и тычет пальцем в какую-то улицу. «Как мне туда пройти?»
Разглядывая карту, (я на голову выше) — сильно наклоняюсь, и даже кладу руку мужчине на плечо. Непроизвольно это делаю. Но тут — мужчина млеет, одурманенный моей близостью и моим парфюмом. В мужчине — просыпается инстинкт, ускоряется кровь по венам и бурлят тестостероны в тестикулах. Он даже делает движение телом в сторону моего тела, словно хочет ко мне... Забавно. Будь у него свободная рука, он запустил бы её мне под сарафан и сжал бы мою ягодицу. А почему бы и нет?
— Нет, вы знаете: я не знаю, как вам пройти на эту улицу.
— Прокофий, — внезапно говорит он.
— Простите?!
— Меня зовут Прокофий.
Я мигом — от мужчины и высокомерно — его смериваю взглядом:
— Разве я спрашивала, как вас зовут?
Он — само смущение, стушевание, потеря, жалкая улыбка и неловкое комканье карты в руках. Весь облик его — отчаянное раскаяние, словно боится гнева моего. Не хватает хвоста — он обязательно бы им помахал, как нашкодивший щенок. Едва не рассмеялась. На него я больше не обижаюсь.
— А давайте, Прокофий, мы спросим ещё у кого-нибудь.
— Давай, — радостный он, и — к первой попавшейся девушке.
Поражаюсь его смелости: ведь, девушка — из светского общества. Благородная. В движениях грация, в манерах изысканность. Речь — хорошо поставлена. Ростом — такая же высокая, как и я. Стройна, жгуче брюнетиста, черноока, необычайно красива. Наклонившись, смотрит в карту города на то место, где перст Прокофия. Мне — интересно. Я — с другого бока мужчины, наклонившись так, что моё лицо рядом с лицом прелестной незнакомки. Рассматриваю.
Лицо её — нравиться. Кожа — чистая, взгляд — уверенный, губы — спокойно серьёзные, без стремления к улыбке, даже мимолётной, — необычайное самообладание. Она меня привлекает. Внезапно: хочу с ней познакомиться...
... И — даже — нечто большее, чем познакомиться...
Это словно сугроб снега. Наваждение, с которым нет сил, да и не хочется бороться. (Лесбо влечения я уже испытывала, но не такие яркие и сочные).
Она объяснила, где требуемая улица.
Понимая, что она сейчас уйдёт — не хочу этого.
— Это ведь получается: здесь, совсем рядом, буквально через квартал? — спрашиваю я.
— Да, нужно всего лишь пересечь три улицы.
— А как ты относишься к тому, чтобы мы проводили Прокофия до этой улицы? — вновь спрашиваю я, и добавляю, — чтобы он не заблудился.
Девушка с интересом на меня, потом на мужчину. Тот — просто прелесть — словно преданный щенок, всем видом говоря: «Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, проводите меня до этой улицы!»
— Ладно, идемте, — говорит она и, небыстрым шагом в нужную сторону. Я — рядом, Прокофий — тоже.
— Наташа, — представляюсь я.
— Сюзанна.
— А мужчину зовут Прокофий.
— Очень редкое имя, — говорит Сюзанна, бросая взгляд на мужчину. — Вы откуда к нам приехали, Прокофий?
— Я из села Раменское. Всю жизнь там прожил, у меня там...
И вновь поток слов из
