— кричал я на неё. Мой голос сбивался, — одновременно я продолжал мастурбировать.
Не в силах более сдерживаться, я направил свой член на маму и начал бурно кончать. Бурный оргазм накрыл меня с головой. Моя сперма мощными густыми плевками низвергалась и заливала маме лицо. О, боги, это было чудесно! Я кончал на мать, словно на какую-то девку.
Мама попыталась ещё что-то сказать мне, но я оборвал её, пообещав выпороть её, как последнюю рабыню, если она вякнет ещё хоть одно слово. Последняяя конвульсия оргазма содрогнула моё тело и я, зажав свой и не думающий поникать член, опустился перед мамой на колени.
Облегчения я не почувтвовал, словно, и не было этого бурного излияния семени, возбуждение не оставляло меня. Я взглянул на разводы и крупные капли моего семени на поникшем лице мамы. Это было дико возбуждающе. Мой член снова напрягся.
Я взял маму за плечи и мягко, но настойчиво опрокинул её на спину, на принесённое мной одеяло. Вот оно ЕЁ тело... Столь давно желанное, теперь доступное и обнажённое, оно было в моей власти. Я со смаком и вожделением принялся мять ее большие груди. Я покусывал их, сосал большие соски. Я сжимал и тряс её измученную попку. Я целовал её бёдра и ляжки. Раздвинув ей ноги, я стал медленно вводить и выводить сведённые вместе три пальца руки в её киску, глядя как она растягивается под моим напором. Мама не сопротивлялась, она была полностью изничтожена, подавлена и разбита.
Я долго так забавлялся с ней, наслаждаясь её красиваым телом. Как это ни странно, но в конце концов её киска увлажнилась..
— Я же говорил, что ты шлюшка... — усмехнулся я. Мамины щёки прсто горели от стыда.
Я шире раздвинул её бёдра, расположился между ними и лёг на маму сверху. Потянулся было к её губам, чтобы поцеловать, но она отвернулась..
— Сучка... , — пркоментироавл я и вошёл в неё. Да... Несмотря на сегодняшний марафон похоти мамина киска не растянулась. Она была узкой и мокрой, и доставляла мне неописуемое наслаждение. Исступлённо я вгонял свой член в горячее материнское лоно. Иногда мама тонко вскрикивала, но её чувствами и ощущениями я не интересовался, я — то был на вершине блаженства.
Приподнявшись, я взялся за её ножки и расположив её ступни у себя на плечах, я схватил мамочку за бёдра и принялся с силой и остервенением драть её. Именно драть, по другому это не назвать. Я драл её пока её бёдра в моих руках не задрожали от усталости. Мамина киска истекала соками, она хлюпала и чавкала, принимая в себя член собственного сына. Иногда, вогнав в маму член до упора, пригвоздив её к одеялу, я замирал и немного передохнув принимался драть маму с новой силой. Я хотел заставить её испытать оргазм. Чтобы она кончила против своей воли, чтобы окончательно покорить и поработить её. Но это мне не удалось. Долго лавируя на самом пике, в конце концов я оглушительно взорвался, излив в маму, словно вулкан, наверное целые литры своего семени.
Обессиленный и опустошённый, я долго лежал на спине, умиротворённо разглядывая лениво плывущие по безмятежному небу облака и не о чём не думал.
Мама лежала рядом, чуть дыша, широко раскинув руки и не смотрела на меня. Она не пыталась встать, заговорить или вообще сделать что либо.
Глядя на её стройный стан и красивое, хоть и осунувшееся за сегодняшний день лицо, я снова почувствовал растующее возбуждение.
Встав, я коснулся её. Мама вздрогнула, но не посмотрела на меня. Я боялся, что теперь-то она заистерит или просто окажет сопртивление, и был готов на корню подавить всяческий бунт, хоть мне и не хотелось причинять маме лишнюю боль и расстройство. Но и отступаться от своего я тоже был совершенно не намерен.
Я велел ей перевернуться на живот. Мама замешкалась и я легонько шлёпнул ладонью её по щеке, подгоняя. Мама покорно и безропотно подчинилась. Я перевёл дух. Она ... была окончательно сломлена и у неё не осталось к
