уже зеленела травка, и такое искушение было пройтись по ней босиком, что я не утерпел — снял обувь и принялся разгуливать. Оказалось обжигающе холодно...
Дашка потрясающе смотрелась на фоне веток с почками, солнышка, голубого неба, голубой воды... Гоша сказал, что это будут его лучшие рекламные фотографии. Мы обменялись телефонами; он набрался смелости — попросил Дашку в качестве личной бессменной модели, — но я уклончиво сказал «время покажет», подмигнул Даше и перевел разговор на другую тему. Все-таки весенний авантюризм — одно, а долгое знакомство, да еще и в эротическом контексте — совсем другое. Гоша понял, — сразу сник, засобирался, и вскоре уехал.
Попрощались мы тепло, — Дашка подержала его руку двумя руками, очень проникновенно сказала «спасибо» (если б меня не было — полезла бы обниматься... она ведь искренняя, непосредственная и очень благодарная) — мы пообещали друг другу «быть на связи», и Гоша укатил.
Даша дрожала. Солнышко село, воздух заметно посвежел... Я одел ее — в курточку и юбку на голое тело, без трусов (забыл их в институте), и мы сидели на траве, смотрели на закат и слушали тишину. Было такое странное чувство: и неловкость — мы как бы стеснялись говорить обо всем, что было, не знали, какие слова найти, какой тон, — и в то же время такая полнота внутри, не требующая никаких слов...
Мне было жаль Гошу, и совесть покалывала — таким талантливым парнем воспользовались, по сути, как эротической игрушкой... но потом я подумал, что он вовсе не казался несчастным, — и что весна оправдывает любые безумства. Может быть, все это было «на грани» — но все мы счастливы, и он, я уверен, тоже. А Даша пережила эротический шок, о котором смогла говорить со мной только через некоторое время...
Когда мы вернулись, Дашка отказалась смывать краску — память о весеннем чуде, — и легла со мной спать как была — голубой феей. Прижалась ко мне, как обычно; тело ее было шершавым от краски и лака. И волосы, в которые я привык зарываться, были жесткими и пахли сладковатой химией. Она долго мостилась, чтобы не разрушить прическу-"волну», и долго внушала мне, чтобы я не давал ей ночью ерзать, и чтоб держал ее голову в одном положении:) — настолько не хотела расставаться со своим сказочным обликом... В точности все, как в нашей «Фотосессии»! Надо же — «нам не дано предугадать, как наше слово отзовется». Рассказал бы кто — не поверил бы...
Мы сплелись в привычный клубок (спим только в обнимку, и только голыми), пожелали друг другу спокойной ночи... и через минут 5 Дашка вдруг порывисто сгребла меня, позабыв про прическу:), принялась целовать шершавыми от краски губами — и... За этот наш сеанс, пока я был в ней, Дашка рассказала мне все — и как Гоша трогал ей киску, и что она чувствовала — все-все-все. А я тем временем сдерживался, чтобы не кончить в нее — и таки не выдержал, кончил. Потом вылизал ей киску, горькую от лака — а она все рассказывала мне, как она ходила голой по сцене, какую странную легкость чувствовала, и как голова плыла, будто она была пьяная... И кончая — говорила со мной, и слова ее сливались со стонами.
... А следующий день был — первое апреля. Елки-палки: такой потрясающий розыгрыш — и на день раньше! Ну надо же!... :)
А «первое апреля — никому не верю» прошло безо всяких приключений — если не считать того, что я, когда вернулся с работы, застал Дашку по-прежнему в краске (порядочно потерлась, но в целом — держалась отлично). Мы вышли погулять вечерком — Дашка оделась, конечно, — после чего я затащил ее в ванну, и с огромным трудом отмыл...
E-mail автора: vitek1980@i.ua
