что его обманули. Не видя другого выхода, девушка кивнула.
— Хорошо, я согласна.
— Тогда я буду ждать тебя на закате. — Памир смотрел ей прямо в глаза. — И не вздумай меня обмануть.
— Только если Виктори выживет. — Агресс дрожала.
Охотник прищурился:
— Договорились.
Пума сорвался с места. Одним прыжком он очутился на дереве и через мгновение исчез в листве.
Несчастная Агресс закрыла лицо руками и горько заплакала. Памир вернулся минут через двадцать с перекинутой через плечо Виктори. Агресс увидела, что у той завязаны глаза.
Прежде чем Агресс успела задать вопрос, пума пояснил:
— Она была бес сознания и не увидела моего лица. А такой ненадёжной женщине я не намерен открывать свой секрет. — Он аккуратно поставил Виктори на ноги.
— Дождись пока я уйду, потом можешь снять повязку с её глаз. И ... не забудь о нашей сделке. — Памир улыбнулся, проводя рукой по щеке Гресс.
— Что с теми эльсами? Где они?
— Не в этом мире. — пожал плечами Охотник.
Агресс вздрогнула и даже не заметила, как он исчез.
Она тяжело вздохнула и потянула дрожащей рукой за повязку. Виктори отстранённо смотрела прямо перед собой не моргая. Агресс испугано подёргала её за плечо, та медленно повернула голову, потом словно придя в себя, захлёбываясь слезами прижалась к Агресс.
— Они... они... — Виктори была не в состоянии договорить фразу.
Но этого и не требовалось. По внешнему виду Виктори было видно через что она прошла. Юбка распорота, бёдра в почерневших синяках, а на спине были выжжены какие то слова на эльсодском. Агресс могла говорить на этом языке, но читать не умела.
— Пойдём на завод. — Агресс при обняла Виктори за плечи.
— Ещё чуть-чуть и... они хотели... костёр...
— Я знаю. Идём. — Агресс потянула её за руку.
Виктори поддалась, но было видно, что она плохо понимает где они. Агресс аккуратно, не спеша вела её, искренне переживая за подругу, хотя у самой внутри всё переворачивалось от мыслей о завтрашнем вечере. Она проклинала тот день, когда встретилась с Памиром, ведь знала же, что не может быть всё так хорошо! Самое ужасное, что Памир ей самого начала понравился. Агресс постоянно ловила себя на том, что любуется Охотником. С наслаждением наблюдает за движениями его стройного, гибкого тела. Но постоянно гоня от себя любые мысли о близости, она и представить не могла, что он потребует прийти к нему ночью.
За время пути Виктори лучше не стало. Она просто шагала туда, куда вела её Агресс. Уже на заводе, около её комнаты Гресс неуверенно позвала подругу, та не отреагировала.
— Сейчас это бессмысленно. — тихо сказал подошедший Эл.
Агресс впилась в него взглядом полным змеиного яда.
— Не злись, — поспешил добавить он. — Я сожалею о случившемся. В смысле о нас с тобой...
Агресс кивнула, чтобы не заставлять его оправдываться: это уже не имело значения.
— Ей лучше пойти со мной. Ты Виктори больше не чем не можешь помочь.
Агресс вновь кивнула. Все слова застряли в горле.
— Не волнуйся. Памир говорит, что завтра она уже придёт в себя. Даже шрамов не останется.
Агресс кивнула в третий раз.
— Может, поужинаем сегодня в честь примирения? — осторожно спросил Эл.
— Нет... нет прости, не как-то... — Агресс сморщила лицо, давая понять своё состояние.
Эл вздохнул и удалился вместе с Виктори. Шатаясь Агресс ушла к себе и только там, упав на кровать, дала выход одолевавшим её эмоциям. Она задыхалась от слёз, слёзы перешли в истерические рыдания, а после пришло смирение и безразличие. Агресс уснула бессмысленно глядя в потолок, когда уже взошёл Келлес, и проспала практически весь день. Едва открыв глаза, Агресс схватилась за часы, боясь проспать. Немного придя в себя за бессонную ночь, она обнаружила, что ждёт
