металась по квартирке Лада в необъяснимой тоске, не находя себе места и покоя. Протянув таким образом пару дней, созвонившись со снисходительно говорящим с ней Р. М., примчалась она в нарядную детскую душащего её дома, чтоб, вцепившись в бортики кроватки, умиленно бесконечно смотреть на машущего руками младенца и ждать, пока он сконцентрирует на ней свой блуждающий взгляд. Уезжая ночевать домой, желая сохранить мнимую свободу, считала она часы до оговоренной встречи с ребенком, готовая не спускать его с рук и беспрерывно кормить грудью, даже когда малыш бывал сыт. Так, мотаясь между городом и пригородом, преодолевая десятки километров до сына, рождалась в Ладе неразрывная связь с её ребенком, без которой она уже не мыслила себя. С иронией глядя на рождение в девушке материнских чувств, бизнесмен ждал, когда же по его расчетам она капитулирует. Стремясь соблюсти призрачную личную независимость, она чопорно держалась с ним на расстоянии, пытаясь оттянуть неотвратимо приближающийся момент контрактного повторного зачатия.
Помог как всегда случай: мальчик приболел. Сменяя друг друга с няней у кроватки капризничающего малыша, она вынесла его на веранду и присела на качелях рядом с Р. М. Под мерное покачивание качелей ребенок успокоился и заснул, никак не желая менять её руки на нянины, сразу просыпаясь. Усталая Лада прислонилась к плечу обнявшего её мужчины, он тихо говорил что-то обнадеживающее, нагнулся, повернул к себе её лицо и нежно поцеловал. Ладе было неудобно сидеть в неловкой позе с вывернутой шеей с ребенком на руках; она совсем не могла отодвинуться, не разбудив его. Его поцелуи становились все более страстными, ей ничего не оставалось, как ответить на них, приоткрыв рот и переплетя свой язык с его. Мужчина запустил руку под короткий сарафан девушки; после бесшумной, вялой борьбы, ощупав её ляжки, он устроил руку в промежности, удовлетворенно ощущая медленно намокающую ткань трусиков. Подняв и не выпуская из объятий, повел он её к некогда совместной спальной, расстегнув по дороге молнию сарафана, и, кивнув взявшей ребенка няне, быстро втолкнул туда и плотно прикрыл дверь.
Сломив её незначительное немое сопротивление, приняв его, как раньше, за безусловное согласие, прижимал он к кровати её теплое извивающееся тело, уже без сарафана, упавшего у дверей. Прослушав её опасения насчет преждевременности занятий сексом, он быстро перевернул её, поднял ей бедра и, расширив 2 пальцами узкий анус, вошел в него, смазав себя и её истекающими из вагины соками. Соскучившись по ней, довольно рыча, он недолго упруго толкался в сладкой тесноте; вскоре, обняв её бедра и больно сдавив промежность рукой, он, трясясь, придавил её. Лежа на ней, тонкой и теплой, не убирая руки между её ляжек, Р. М. поздравил себя с тем, что поступил правильно и прошептал, как ему было хорошо с ней. Терпя его тяжесть, не ощущая ничего, кроме нервного волнения, грустно предугадывала Лада, что эту её слабость он совсем скоро использует в своих целях, принудив быть с ним, воспользовавшись её привязанностью к сыну и отсутствием мужской ласки. Ощущая становящееся всё смелее поглаживание нежных складок влагалища, она понимала, как соскучилась по настойчивой, сильной мужской руке. Раздвинув пошире ноги, она больше не противилась, пока он с нажимом теребил её вспухший и взмокший клитор, и, приняла свое поражение, содрогалась в мелких судорогах, крепко обнятая им. Проснувшись, она разрешила убедить себя в полной, контролируемой им безопасности и позволила овладеть собой, приняв возбужденный ею член меж широко разведенных ног.
Предчувствуя, что у неё мало времени, кинулась она с головой в работу, ведя танцоров БМ и пристроившись хореографом в молодежном творческом центре. Она ощущала прилив креативных сил, её хватало на всё безустанно — словом, материнство окрыляло её. Снова в глянцевых журналах выходили
