хлама валявшегося в моем компьютере. Защита проходила в маленькой аудитории, я был еще в гипсе, и мой доклад, со стороны выглядел, наверное, весьма комично. Мы сидели втроем в маленьком кафе и пили кофе с коньяком. Мы с Машкой налегали на коньяк, а Катя на кофе. Удивительно, но мы с Машкой никогда раньше не говорили о своем будущем. Студенческая жизнь казалось вечной. И вот она неожиданно закончилась. Катя рассказывала о аспирантуре в Голландии для себя и для меня, о том, что Машка поедет как моя жена. Но у меня были другие планы.
Я завязал с биохимией и уехал в другой город, изучал философию и историю, работал журналистом и продолжал бороться против всего на свете. Девочки осели в Нидерландах, быстро получили гражданство, Катя защитилась, преподавала, потом работала в крупной корпорации, Машка стала фотохудожником. Они переезжали пару раз с места на место, и тогда, возвращаясь изредка в родительский дом, я находил там письмо с новым адресом и короткой припиской: «Тебя тут всегда ждут!»
Однажды я застрял в Европе после большой демонстрации антиглобалистов. Билетов на самолет не было и я оказался в автобусе с ватагой веселых голландцев, выскочивших, невзначай, из книжки Шарля де Костера. Под потолком вился сладкий дымок, я откинулся на сидении и достал из кармана затертое письмо. В Амстердаме — зашел в сексшоп за подарками, сел в местный поезд и вскоре оказался в благополучном пригороде. На стоянке велосипедов я выбрал не слишком броскую модель, с не слишком прочным замком, и, полагаюсь на интуицию, двинулся к цели. Я никуда не торопился, поэтому дом нашел сразу. Ограды не было. Просто подошел к стеклянной двери и нажал на кнопку. Мальчик лет семи встал к двери стой стороны и что-то сказал по-голландски. Я пожал плечами. Мой юный собеседник помотал головой и попытался что-то объяснить мне на пальцах. Очевидно, считал глухонемых нищих, посетивших этот квартал за отчетный период. Потом посмотрел на меня недетским пристальны взглядом и открыл дверь.
Достаточно было взглянуть на белые стены, чтобы понять, что я попал по адресу: здесь жила Машка. «Папа Катя и мама Маша на работе», — сказал ребенок по-русски. Не то, что я этого не ожидал, но все-таки был шокирован. Улыбнулся — неужели и меня можно шокировать? Мальчик проводил меня в длинную гостиную с камином в торцевой стене и вышел. Я обернулся — второй торец гостиной тоже не был покрашен белой краской. Это был фрагмент старой фотографии: у меня была такая, Машка раньше ее включала во все свои экспозиции. Я пытался остановить грузовик с бревнами, а два черных охранника висели на мне как псы. Название у нее было «День рождения БББ». Впрочем, бревен, охранников и грузовика на стене не было — только мое искаженное яростью лицо.
Я не стал доставать подарки из своего рюкзака. Это была бы неудачная шутка. Пошел дождь, я накинул ветровку, и, в удовольствие покрутив педали, был уже в двух минутах езды от станции, когда мне навстречу, с пробуксовкой, пронеслась белая БМВ. Мня показалось, что я узнал водителя, но машина не остановилась. Те кто за рулем, редко вглядываются в лица велосипедистов. Даже в Голландии.
E-mail автора: i.shmyakov@mail.ru
