прервать это, но не могла, я полностью принадлежала Жене, и он мог делать со мной все, что захочет. А он, тем временем опустил лямку лифчика и поцеловал меня в плечо. Затем, нащупав на спине застежку, расстегнул его и бросил на пол. Его руки и губы ласкали мою грудь. Потом руки опустились вниз по животу. Его пальцы начали гладить клитор, ласкали меня, нежно и одновременно грубо. Потом он снял с меня последнюю деталь гардероба и отошел на несколько шагов, оглядывая с головы до ног. Я всей кожей чувствовала его обжигающий взгляд на своем теле, а он просто стоял и улыбался.
— Алена, ты даже не представляешь, как все мужики мечтают о том, что сейчас достанется мне.
— Ну, значит, у тебя на одну мечту станет меньше, — я слегка облокотилась на подоконник позади себя и согнула правую ногу, уперев ее в батарею, при этом загадочно и гордо глядя на Женю. Я знала, что сейчас, в лунном свете и нагая, с распущенными длинными волосами просто прекрасна. И почему-то мне казалась, что это может его остановить.
— Ты — не моя мечта.
— Зачем я тогда тебе нужна?
— Для галочки. Ты безумно красивая, но мне ты не нравишься.
Я пристально посмотрела ему в глаза изучающим взглядом, пытаясь найти там хоть каплю чувств, нежности, хоть что-то, чем можно было оправдать то, что между нами, я прекрасно понимала, произойдет. Но в Жениных глазах была только ирония, равнодушие ко всему в мире и жгучий холод. В этот момент в моей душе что-то сломалось. Моя детская наивность, любовь к миру, ко всему живому, доверие, невинность, вера в бесконечное счастье, радость и любовь — все то, что я так бережно хранила, укрывала от злой обыденности, пыталась пронести через все невзгоды, то добро, которое я хотела подарить всем-всем на земле, умерли. Я сломалась.
Женя продолжал пристально и бесстыдно меня рассматривать. А я поняла, что теперь ненавижу его. И ненавижу всех. Он даже не осознавал, что натворил. А мне теперь было абсолютно плевать, что будет дальше.
Мой разум затуманился. Я подошла к нему вплотную и развязно поцеловала в губы, расстегивая рубашку. Мои губы опускались все ниже, покрывая поцелуями его тело. Я опустилась на колени и начала медленно расстегивать зубами его ремень. Практики у меня, конечно, не было, но зато были инстинкты. Справившись с задачей, я выпрямилась и снова посмотрела в его глаза.
— На троечку с минусом, — надменно произнес Женя, приподняв меня и посадив на подоконник.
Раздвинув мои ноги, он подошел вплотную и принялся меня целовать. Его губы жадно впивались в мое тело. Я откинула голову назад и просто терпела все, что он делал, терпела чужие руки, ласкающие меня без нежности, управляемые одним только желанием. Как странно, вот так, без любви...
Женя сжал мою грудь и стал целовать шею. Потом он подвинул меня еще ближе к себе, все шире раздвигая мне ноги. В этот момент я почувствовала, что больше терять нечего и мне стало все равно. Я обхватила его ногами, он улыбнулся и резко вошел в меня.
Его грубые монотонные движения становились все быстрее. Он запрокинул голову назад и тяжело дышал. Это длилось целую вечность. Я кусала губы, чтобы не расплакаться от обиды за себя, за то, что он со мной сделал, за то, что он убил мою веру в добро, в мир, в хорошее, за то, что он проник в мой маленький светлый мирок, натоптав там и разрушив его, сбросив меня в реальность и оставив совсем одну. Мне стало безумно одиноко. И холодно. Я поняла, как умирает душа.
В этот момент Женя со всей силы прижал меня к себе и кончил. После этого он чмокнул меня в щеку и ушел. А я осталась одна в совершенно незнакомой, до боли чужой комнате, абсолютно голая и ненавидящая весь мир во главе с собой. Слезы предательски закапали с ресниц. Я подняла с пола свою белую рубашку, забралась с ногами на подоконник и закурила, глядя на яркие и очень далекие чужие звезды, светящие в чужое окно. Я не
