Вика проснулась одна около полудня и первым делом ужаснулась, что прогуляла утренние лекции, потом тут же успокоилась, вспомнив о том, что сегодня суббота и занятий нет, а потом припомнила всё, что творилось ночью... Воспоминания подкрепили предательское красное пятнышко на простыне, сморщенные комочки использованных презервативов в мусорной корзине и лёгкая резь во влагалище.
Вика была глубоко приличной домашней девушкой и мечтала о сексе с любимым человеком только после свадьбы. То, что произошло далеко выходило за рамки её привычных представлений о мире. Но она честно призналась себе в том, что ей ужасно хочется всё повторить, причём вовсе не обязательно с суженым-ряженым. Но пока было не до повторов. Она скоренько приняла душ и отпарила пятно на простыне, позавтракала и отправилась в библиотеку.
Но, даже работая в читальном зале над библией Ульфилы на староготском, о чём она давно мечтала, девушка вновь и вновь мысленно возвращалась к событиям минувшей ночи и своим ощущениям. Вернувшись вечером в общежитие, она не застала соседок, и грешные мысли захватили её целиком. Но ведь это было так непривычно и неприлично... Не помогли ни попытка перечить конспекты, ни захватывающий детектив... Тихая домашняя девочка лежала на постели и грезила о том, чтобы в неё вновь вошёл мужчина, о том, как славно было бы поиграть язычком и губками с его членом. Она с совершенно новым чувством вспоминала фильмы и фотографии, увиденные у Оли и её подруг... Рука сама собой проникла в трусики и начала ласкать промежность, а затем проникла туда, где каких-то полсуток назад распоряжался член Самира. И там всё было уже мокрым от смазки... Она ласкала себя всё более ожесточённо и, наконец, со слабым стоном прогнулась в долгожданном приступе блаженства.
И всё-таки это было не то. Явно не хватало партнёра. Но робость не дала девушке во так просто выйти в коридор и найти желающего потрахаться. Всё её прежнее воспитание восставало против этого.
— Дура, шлюха, дала первому встречному и ещё хочешь! — шептала она самой себе. В таком состоянии она и заснула, но и во сне её не оставляли прежние желания.
Воскресное утро было солнечным и ласковым. На соседней койке похрапывала Ольга, вернувшаяся, пока наша героиня почивала в сладких снах. Накинув махровый халатик на голое тело, Вика отправлюсь в душ. В коридорах общежития в воскресное утро стояла мёртвая тишина: общага отдыхала после трудовой недели и субботней дискотеки. Возвращаясь из душа, вся освежённая, в жемчужных капельках воды, вика чуть не налетела лбом на распахнувшуюся дверь угловой комнаты, в которой обычно никто не жил.
— Вика-джан, здравствуй, красавица! — лицом к лицу с ней стоял Джейхун. Из комнаты победоносно прорывался аромат свежего кофе.
— Кофе хочешь?
— Здравствуй, конечно, буду! — выпалила девушка в одно мгновение.
Джейхун вежливо пропустил её в комнату. Здесь было поуютнее, чем в Викиной комнате. Не было монструозных шкафов, зато стояла пара уютных диванов, на одном из которых в халате, оживлявшим памяти забытое слово «шлафрок», мягких брюках и шлёпанцах сидел Самир, небольшой столик, украшенный ноутбуком и вазой с фруктами, пара тумбочек и рогатая вешалка. Источником аромата была объёмистая джазвэ, стоявшая на одной из тумбочек.
Самир при виде девушки просиял и немедленно поднялся.
— Здравствуй, моя хорошая, присаживайся, сейчас кофе пить будем!
Из джазвэ в чашечки устремился поток ароматного напитка, который Джейхун тут же сдобрил коньяком. Вика даже не успела попросить, чтобы ей не добавляли спиртного. Тем более столь ею не любимого. Впрочем, кофе с коньяком оказался превосходен, а к нему Вике дали миндального печенья и каких-то восточных сластей... Как говорится, жизнь-то налаживается!
Коньяк, который действовал на Вику страшнее атомной бомбы, и присутствие
