уже и по голландски понимаю!
— Идём, миленький, выпить не хочешь?
Это ... предложение принимается с великим энтузиазмом и некоторым удивлением. Ах, да! Здесь же нельзя заставлять проститутку употреблять спиртные напитки... А я сама навязалась. Клиент, не интересуясь моим мнением, заказывает нам рома. Ну ничего себе! Терпеть не могу крепких напитков, а тем более такого пиратского пойла. Но, сама нарвалась. Выпиваем. Мой Ромео весьма громогласно требует ещё и пива, но тут я уже пасую. Мне ёршик ни к чему.
Этот шумный тюлень, если ему уж так нравится — пусть накачивается, я и в драбадан пьяного трахну, был прецедент у фрау Дорт. А мне нужно трудовую вахту держать. Мой отказ принят вполне адекватно, и этот дядя, которого ну слишком много, сам осушает обе принесённые кружки. По соседству угощаются ещё двое сослуживцев моего визави, лапая один какую-то местную старожилку, а второй — Галку (то есть Клару). При этом от нас оба почему-то сторонятся. А, вот почему, мой клиент взахлёб, чуть ли не брызгая слюной начинает мне что-то лопотать о своём хобби. Кажется, историей кораблестроения увлекается, умные книжки читает в рейсах, а в промежутках бродит по корабельным кладбищам и архивам и строит модельки своих возлюбленных пароходов. Как только он заводит эту шарманку, все морячки, схватив в охапку своих пассий телепортируются в нумера.
Видно, достали их уже такие беседы. Меня, что характерно, тоже, хотя я слушаю лекцию о забытых и знаменитых пароходах всего пять минут. Вот козёл, он что сюда, потрепаться пришёл? Я свои лекции давно отслушала, сама преподавала, хватит с меня, пора ебаться!
Подхватываю своего лектора под ручку, и, делая вид, что глубоко заинтересована в его громогласных излияниях, ненавязчиво волоку его в нумер. Так, ещё чуть-чуть, ещё... Господи, в последний раз вот так я затаскивала в парадное целоваться одного милого зубрилу на первом курсе. Только тот зудел о немецкой фонетике, а мои планы дальше обжиманий и поцелуйчиков тогда не шли. М-да...
Вот мы и дома. Ну, давай милый, побухти. Где тут у тебя твой швартов или, как его, причальная тумба? Ах, кнехт! Да, да, да, да, да. Достаём его из ширинки и начинаем нежно обрабатывать. Ну кА, как нам поцелуйчики в головку, уздечку, а теперь спустимся от уздечки по этой мачте к яичкам. А теперь нежно-нежно, самым кончиком язычка в обратном направлении... Ах, какой ты душистый. Эх,
Я сосала давеча
У Степана Савича.
Он на вид холёненький,
А на вкус солёненький...
А теперь мы тебя подрочим пальчиками и губками, губками. И опять язычком, и поглубже тебя впустим. Ч-чёрт, отрыжка от его рома противного! Продолжаем наш минет. Что там с пароходами? Во-о-от, уже заговорили о понятном, о том, как милая барышня чудесно сосёт хуй. Да, барышня сосёт чудесно, и ей это занятие, прошу заметить, весьма даже и нравится. Вот так! Вот, у тебя уже прямо как флагшток стоит! Или даже как труба какого-то Титаника!
Странно, обычно мои оральные ласки приводят к тому, что клиенту хочется засадить поглубже мне в глотку, для чего они начинают прижимать к себе мой затылок, а этот морж свой бушприт мне в ротик суёт, подмахивает, а рукам воли не даёт. В чём дело-то? Ах вот оно что, чукча читатель! Этот эрудит с сейнера, поёбывая меня в ротик, ухватил мой фотоальбомчик и во всю изучает Лотту фотографическую во всех мыслимых и немыслимых позах, забыв, что оригинал, вообще-то, ему хуй сосёт. Большего цинизма я ещё не встречала!
Ладно, библиоман хренов, хватит на фотки пялиться, вот она я!
Изымаю альбом, валю этот монумент на кровать и скоренько освобождаю от лишних деталей гардероба. Попутно всячески трусь об него и демонстрирую ему все прелести моей, ну право, совсем недурной фигуры. И это оценено. Моё земноводное оторопело пялится на меня, сверяясь с распахнутым альбомом и с неким священным восторгом тычет в меня пальцем
— Сильвия Сайнт!
Так, это
