Не успел я это прокричать, как от неожиданности подпрыгнул и чуть не полетел вниз. Тёплый шершавый язык прошёлся по моим ягодицам. Обернувшись, я обнаружил некое мохнатое четырёхлапое существо с виляющим хвостом и блестящими чёрными глазками-оливками. Я только-только успел прикрыть газетой свою колбасу, чем спас её от слюнявой пасти.
— Извините! Ради бога, извините! — недавно переехавшая соседка лет тридцати пяти плюс-минус три тянула пса за поводок.
— Дик выскочил, а я забыла закрыть дверь после грузчиков. Купила новый диван... — стала объяснять она, но вдруг замолчала и вперилась застывшим взглядом в то место, с которого я убрал газету, когда понял, что пёс под контролем. Полы её халата разъехались в стороны, так как она по-прежнему тянула пса в квартиру, крепко держа поводок в обеих руках. Под халатом обнаружились густые заросли волос и красные вишни сосков.
— Я должна загладить свою вину... Этот пёс... — наконец речь вернулась к ней.
Она попыталась запахнуть халат, но боялась выпустить поводок из рук. Кажется, мы оба оказались голыми на лестнице. Чувство неловкости не проходило.
— Вы не поможете передвинуть диван? Грузчики бросили его посреди комнаты, а он такой большой и тяжёлый...
Мне нужно было бежать домой, там меня ждали, но не в моих привычках было отказывать женщине, попавшей в затруднительную ситуацию.
Она втащила своего пса в прихожую, а оттуда в ванную и закрыла дверь.
— Проходите. — Она показала рукой, в каком направлении нужно было двигаться. Когда я поравнялся с ней, она ухватила мою колбасу и я встал, как вкопанный.
— Никогда ещё не видела ничего подобного, — начала она, нежно проводя ладошкой по вытягивающейся колбасе. Потом опустила руку ниже и в её тёплой ладошке оказались мои колокольчики. Она их нежно сжала, и они отозвались — прибывающая сперма забилась в стенки. Видимо, почувствовав эту вибрацию, она стала сжимать и отпускать, сжимать и отпускать. От такой игры моя колбаса распухала на глазах.
— Зачем вы это? — только и успел пробормотать я. Она потянула меня в комнату. На самой середине стоял огромный диван. Пульс стучал в висках. Она села на край дивана и двумя руками стала снимать шкурку с моей колбасы. Обнажилась тёмно-лиловая головка, готовая, казалось, лопнуть.
— Ого! Ничего себе! В жизни такого не видала!
Её язык змеёй высунулся изо рта и оплёл основание головки. Потом он стал щекотать уздечку и целовать головку в самый ротик. Через мгновение вся головка исчезла у неё во рту. Губы массажировали, язык порхал и гладил.
Полы халата разъехались в стороны. Я помог ему съехать с плеч, она выдернула из него руки, он соскользнул на диван. Я хотел рассмотреть её, но глаза затуманились. Её руки занялись моими ягодицами: погладили, нежно сжимая, потом правая рука стала мять левую ягодицу, а пальцы левой руки стали ласкать шоколадную долину. Она, как бы это помягче сказать, была у меня довольно заросшей. На секундочку оставив головку колбасы, она смочила безымянный палец, головка снова оказалась у неё во рту, а палец, нажав на шоколадный колодец, вошёл внутрь.
Боже мой, такого со мной ещё не было, хотя я был довольно опытный боец.
Но это потом я анализировал свои ощущения. А в тот момент я блаженствовал, ни о чём не думая. Все мозги стекли в колбасу, за счёт чего она приобрела угрожающие размеры, но мою визави это, кажется, не только не пугало, а, наоборот, приводило в раж.
Она вскочила и запрыгнула на диван. Села на спинку и развела ноги.
— Ко мне, дружок!
Не удивляясь такому обращению, я исхитрился прогнуться, чтобы дотянуться губами до её джунглей. Чтобы мне помочь, она руками развела лепестки своей мохнатки в стороны, и я увидел цель. Губами припав к ней, я стал целовать и лизать. Когда ей окончательно похорошело, я стянул её за бёдра и уложил на спину.
