супруг, окончательно войдя в роль шлюхи, становится в коленно-локтевую позицию и призывно шлёпает себя по заднице. Вот так, клиент всегда прав. Но Вера тянет за руку и меня:
— Кися, дай писю!
Да сколько угодно! Отдаю свою дырочку во власть его языка. Вера-Толя страстно отдаётся Готлибу (это с его то елденью!) и параллельно очень славно ублажает меня. Но в голове другое. Ну ладно я попала в водоворот, а вот что с ним-то произошло? И не эти ли вновь выявившиеся его таланты стали причиной нашего разрыва? А я то думала! Но ведь он столько лет был и вполне нормальным мужиком...
Рассуждения прерывает львиный рык Готлиба и тоненький бабий визг Веры. Они кончают. Оба. При этом Вера производит языком в моей дырочке нечто такое, что кончаю и я. Готлиб вопросительно смотрит на нас, Вера напоследок вылизывает ему анус, член и яйца, а потом отпускает. Надев брюки, чёрный гигант возвращается к своим обязанностям. Мы лежим без сил.
— И как это понимать, ВЕРА?
— А вот так, ЛОТТА. На какие гранты я по-твоему докторскую защищал?
— Да, но ведь ты был натуралом? Я же знаю!
Рассказ Толи был на редкость познавателен, он вполне достоин пера (См. в рубрике «А в попку лучше» рассказ «Вера»). Так вот что он делал, когда я стажировалась в Питере. И вот что за гранты получал «от Форда». М-да! Вот это семейка у нас была. Две шлюхи! А разошлись ведь на почве обоюдного сексуального неудовлетворения. Ситуация — мечта для психотерапевта.
Теперь мы оба (или обе) всё знаем друг о друге. И это сближает, хотя я, положа руку на сердце, вовсе не намерена пока предлагать восстановить порушенный брак, а из слов Анатолия понятно, что и он не собирается пока спасать похищенную красавицу-жену из борделя и пытаться вернуть её в лоно семьи. Просто сейчас каждый из нас хорошо понимает другого, и мы оба знаем, что нам сейчас нужно. Очень нежно ласкаем друг друга, целуем, я называю его (нет, её) Верой. Я сейчас люблю её как Вику, Ирку или Сильвию. И она меня также. Только в отличие от других моих подружек ей не нужен страпон, у неё свой пистолетик. И мы по очереди удовлетворяем друг друга.
Сначала я по просьбе Веры надела страпон и поимела её в попку. Это возбудило её, и она, не вынимая отстёгнутого страпона из себя, трахнула меня по тому же адресу. Потом мы сосали друг другу, а потом она ещё раз поимела меня уже в классической миссионерской позе. После чего взглянула на часы, сбегала в душ... и вернулся Анатолием. Чмокнул в щёчку, хозяйски провёл ладонями по всем моим достоинствам
— Пока, Кися! Ты мой адрес знаешь, я твой теперь тоже, пиши!
— Пока, ты тоже, если что пиши. А то приходи, обслужу.
— Обязательно.
И он уходит. А времечко то уже какое! Пора жетоны сдавать. Наскоро прибираюсь и тут замечаю подозрительные пятна на свежей шёлковой простыне. Осматриваю себя. Так вот с чего у меня с утра всё внутри ныло!
Расцвела за окнами акация,
Радуется вся моя семья.
У меня сегодня менструация —
Значит не беременная я.
Так мы пели ещё во студенчестве. Но я хороша, девочке двадцать восемь, а она с мужиками о собственном цикле забыла.
Узнав о моём состоянии, фрау Дорт дает мне отгул на неделю. И чего в это время делать? Придумала, буду писать мемуары, или, скажем, записки. Да «Записки проститутки». И псевдоним возьму. Кстати, второе имя моего благоверного мне очень нравится. Буду Верой.
P. S. Через неделю меня среди ночи разбудил звонок фрау Дорт. Всех русских и украинских «матрешек» усадили в закрытый микроавтобус, Курт сел за руль и куда-то нас повёз. Уже в пути мы узнали о том, что немецкая полиция совместно с Интерполом вышла на след фирмы, поставляющих девочек из России и Украины в немецкие бордели, и нас временно эвакуируют. Кажется в Амстердам. Может быть, я об этом когда-нибудь напишу.
