увидела старшего лейтенанта позади Татьяны. Он стоял с запрокинутой назад головой и громко пыхтел. Я перевела взгляд на опущенную, качающуюся голову девушки и мне стало дурно.
— Смотри, Семёнов, как надо работать, — тяжело дыша, произнес старлей, его руки крепко держали Татьяну за талию.
Майор подошел ко мне со стаканчиком, опрокинул его в себя и громко отрыгнул. Я с ужасом и в то же время с нетерпением ожидала атаки.
— А теперь, сучка, очко отклянчь, — проревел он.
Я выставила свою задницу на всеобщее рассмотрение. И сразу три пальца пронзили мой анус. Я взвыла от резкой боли.
— Да у тебя тут всё на мази! Мужики, эта блядь уже где-то разработала жопу!
Послышался всеобщий хохот.
— Юрий Иваныч, засадите блядине по самые орехи! — Выкрикнул кто-то заплетающимся языком.
— Сейчас рассчитаемся, — тут его крепкие руки так сильно развели мои ягодицы, что я вскрикнула. Он стал внедряться в уже открытые врата ощущений, вталкивая головку в дырку.
— Ну, девонька, ори, ежели больно будет. Тебя тут никто не услышит. Я разрешаю. Ори, дура!
Опять резкая боль. Еще более острая, разрывающая на части. Член насильника вошел весь. По самый корень. Он протаранил меня, как бревно таранит стену во время осады крепости. И я заорала.
— Потерпи, девонька. Попривыкни. Я пока повременю качать. Что ж мы не люди? Вот умница. Ща боль пройдет, девонька. И я тебя прокачаю.
Сколько прошло времени не знаю, но постепенно боль действительно прошла. Я почувствовала, как член заполнил весь мой зад. Внезапно мне стало сладко и тепло. Что творится! Только бы это не кончалось! Боль и наслаждение... тревожьте плоть мою! И я сама стала качать своей попкой, покрытой золотистым пушком.
— Спокойно, шлюха. Я тебе не разрешал проявлять инициативу. Мужики, а она уже захолонилась. Сейчас я тебя прокачаю. Ты теперь настоящая шлюха. Будешь бегать за мной как наркоманка.
И он начал свою работу. Он действительно знал свое дело. Дело трахальщика. Насильника молоденьких девочек. Он знал, как из девушки сделать свою похотливую давалку. Я посмотрела на Таню. Наши взгляды встретились. У неё в глазах стояли слезы.
Майор двигался во мне, как будто собирался проткнуть меня. Он с силой вколачивал в меня свой член так, что я билась лобком о кромку стола, и это доставляло мне боль.
— А теперь пой «В лесу родилась ёлочка», живо!
И я запела:
— В лесу родилась... ёлочка, в лесу... она росла, зимой... и летом стройная...
Петь было неудобно. Из меня просто вылетали обрывки фраз. Но, судя по хохоту, окружающим это понравилось. Я, наконец, почувствовала, что мент приплывает. И плотнее сжала его член своим задом. Майор кончал бурно, еще глубже войдя в меня. Я ощутила его теплое семя в себе. Какое-то время он прижимался ко мне, пока обмякший член не выскочил из зада со звуком. Тут же потекла сперма, стекая тонкой струйкой на чулки. Он отошёл от меня и кивнул на Таню:
— Иваныч, посмотри какой замечательный ротик у этой шлюшки. Иди, обработай его.
— А, можно я этой сучке тоже засажу? — подскочил ко мне Семёнов.
— Давай, если есть чем, — разрешил майор и смачно выругался.
Семёнов сзади прижимался к моим бедрам и долго не мог расстегнуть ширинку. Наконец он снял брюки с трусами, и я почувствовала, как он водит у меня между ног, не желающим вставать членом. Другой сержант, он же Иваныч, покачиваясь подошел к столу, на секунду задумался, потом скинул брюки, взобрался на стол и встал на колени между нашими с Таней головами.
— Только дернись, сука, пизду руками до горла разорву. Ты поняла меня? — заорал он, взяв Таню за подбородок. Все заржали.
Перед моим лицом были упругие ягодицы сержанта, я видела, как они вдруг напряглись и он весь немного подался вперед.
— Молодец какая, — нараспев произнес он, — всё
