тени воровски прокрались к постели Таныгина и стали раздеваться. Послышался звук поцелуя и приглушенный смешок.
— Тише, ты! Проснется...
— Его сейчас и пушкой не разбудишь: умаялся за день бедняга. Слышишь, как храпит?
Филатов, подыгрывая посетителям, действительно слегка похрапывал, сгорая от любопытства.
Наконец те разделись, и кровать жалобно скрипнула под тяжестью двух тел. После некоторого затишья, она вдруг ожила и стала равномерно поскрипывать.
— Ой! Как хорошо! Насаживай глубже! Сильнее! Еще! Еще! — шептал женский голос.
— Угу! — отвечал мужской.
Майор почувствовал, как его «боец» наливается исполинской силой. Если бы сейчас включили свет, то он, наверняка, был бы разоблачен, так как в известном месте простыня красноречиво горбилась. Учащающийся скрип кровати становился невыносимым. Партнеры, казалось, забыли о соседе, разойдясь вовсю. Кровать уже ходила ходуном, а их бесконечные охи и ахи прерывались звуками смачных и долгих поцелуев. Наконец, издав приглушенный стон, любовники затихли, видимо, одаривая друг друга всей щедротой своих тел. Майор почувствовал, что его трусы стали мокрыми. Он шумно вздохнул и повернулся лицом к стене. Те, напротив, затаились.
— Неужели проснулся? — прошептала она.
— Где там! Храпит, — успокоил ее капитан.
И в этот момент, когда в комнате, наконец, наступила умиротворенная тишина, в дверь кто-то тихо, но настойчиво постучал. Таныгин метнулся к двери, приоткрыл ее и начал с кем-то шептаться. Его партнерша затаилась в постели, натянув простыню на голову. Пошептавшись, капитан вернулся к кровати, присев на ее край.
— Ну, кто там? — прошептала женщина.
— Оповеститель. Надо двигать в роту.
— Зачем? Может быть он сходит?
— Нет. Вызывают именно меня. Надо ехать в батальон. Утром совещание заместителей. Там мой доклад о моральном облике советского воина.
— Когда приедешь, поделишься опытом? — хихикнула она, подавая ему брюки.
Капитан быстро оделся, чмокнул ее в губы и, тихо скрипнув дверью, на цыпочках удалился. Когда его шаги стихли, женщина встала с кровати и пересела на край кровати майора.
— Спите? — она осторожно тронула его за плечо.
— Угу, — невнятно буркнул он в ответ.
— Чувствую, — хмыкнула она и нырнула к нему под простыню, тут же запустив свою руку между его ног.
— Вы кто? — трусливо сжался в комок он.
— Сосуд любви. Устраивает? Или вам представить подробную автобиографию в письменном виде?
— Угу, — опять промычал он и почувствовал, как она поворачивает его на спину, снимает трусы и властно наваливается на него разгоряченным телом. Он резко раздвинул ее ноги, ухватился обеими руками за теплые ягодицы и с силой насадил ее на себя. Она вскрикнула, почувствовав, как горячее «копье» вонзилось в нее до самого отказа. Женщина замерла, пораженная его величиной. Они сделали несколько тихих, пробных качаний, словно изучали друг друга. И вдруг заработали с такой частотой и силой, что едва не развалили кровать. Он чувствовал, как она сливает прямо на него, отчего его «боец» уже порядком вымок в ее «окопе». Но, едва затихнув от спазмы очередного извержения, она вновь рвалась в атаку, обезумев от жгучей, необузданной страсти.
«Мой бог! Что за женщина! И откуда только у нее силы берутся? Можно подумать, что первый раз в жизни лежит на мужике» — подумал майор, пораженный ее страстностью. Даже его сексуально активная красавица жена никогда не опускалась до того, чтобы отсосать все, что вытекало в эти мгновения из его члена. Та любила, чтобы только он сливал ей и вылизывал все из «кратера ее вулкана», эта же делала все с точностью до наоборот. И что особенно понравилось ему, так это то, что она в эти мгновения умудрялась шептать ему нежные, ласковые слова, покрывая его
