догадываться,... что ей предстоит, она что-то замычала и попыталась отползти. Но я схватила её за волосы, села на низенький стульчик и бросила к себе на колени. Обернувшись, Александра увидела, как я подняла с пола небольшую плётку. Она протестующе замычала и начала дёргаться, но мне не составила большого труда удержать её у себя на коленях.
— Итак, дорогая, — сказала я, поглаживая её круглую попку, — я хочу преподать вам маленький урок поведения. Постарайтесь хорошо его запомнить, чтобы мне не пришлось его повторять в будущем. Вы перестанете скандалить... Вы больше не повысите голос ни на кого... Вы больше пальцем не тронете свою дочь...
И каждое слово сопровождалось ударом плётки по заднице. Я раз двадцать повторила эти слова, беспощадно выпоров Александру. Её попа к концу экзекуции горела огнём. Правда, я старалась не повредить кожу. Рубцы у неё на заднице были ни к чему. Потом я повернула к себе залитое слезами лицо женщины:
— Ты запомнила урок?
Александра Павловна кивнула.
— Хорошо запомнила?
Она усиленно закивала.
— Превосходно!
Уложив Александру на пол, я скинула халат, оставшись обнажённой, и взяла страпон. Он был двойным: передняя часть была длинной и выступала вперёд, и задняя часть, которую я вставила в свою киску. Глаза викиной мамы наполнились ужасом. Она стала отползать прочь, что-то мыча и мотая головой. Не хочет, мол. Пора ей усвоить, что отныне её мнение значения не имеет. Наклонившись к ней, я сжала её лицо:
— Шурочка! Ты будешь делать всё, что я скажу! Тебе ясно?
Похоже, она сообразила, что находится в моей власти и что-то мыкнула.
— Посмотрим, как ты уяснила... — я расстегнула замочек и вынула кляп. — Соси!
И Александра Павловна принялась сосать и облизывать член, пусть и искусственный.
— Плохо! — я ухватила её за волосы и принялась насаживать её на фаллос, прямо-таки трахая им её в рот, одновременно трахая и себя.
Ситуация меня очень заводила, и я быстро кончила. Но больше всего меня поразило, что кончила и Александра! Она получила оргазм от этой ситуации! Я подняла её лицо, измазанное растёкшейся тушью. Шурочка очень сильно покраснела и отвела глаза. Я поняла, что отныне могу делать с ней всё, что угодно, отныне она моя покорная рабыня.
Расстегнув наручники, я сняла с Шурочки всю одежду, оставив на ней лишь чулки и пояс. Ни о каком со-противлении не могло быть и речи. Александра лишь покорно выполняла мои отрывистые приказания. Достав из кармана халата зажимы с цепочкой, я нацепила их на соски женщине, Шурочка скривилась от боли, но не посмела возразить. Поставив её раком, я вошла в её киску одним ударом и начала сношать её. Сначала она мычала, но потом принялась стонать от наслаждения. И очень быстро мы обе, почти одновременно, кончили. Шурочка сама повернулась и облизала страпон от своих выделений, преданно глядя на меня снизу вверх.
— Молодец! — я погладила её по голове.
В это время послышались шаги. Чёрт, я же забыла закрыть дверь в подвал! Появилась Вика:
— Чего это свет тут... Лариса? МАМА?!
3
Финальная сцена из «Ревизора» в миниатюре: я стою голая со страпоном наперевес, Александра Павловна или Шурочка тоже голая, на коленях, держит этот страпон во рту. И обе в ступоре смотрим на девушку. Та тоже в шоке глядит на нас. Не знаю, сколько длилась эта застывшая сцена: пять минут или больше, но первой опомнилась Вика. Без сил опустившись на пол, она сказала:
— Что это значит, мама?!
— Продолжай! — я удержала голову её мамы на страпоне и пояснила. — Твоя мама познала радость лесбийского секса. Так, Шурочка?
— Угу, — пробормотала женщина, продолжая облизывать член.
— Ну, а коли так, — сказала я, — почему бы тебе не поучиться ублажать другую женщину язычком?
Александра Павловна посмотрела сначала на меня,
