договорил про него, кто такой?
— Умберто Поциани, он придумал технологию утилизации элементов питания в условиях изолированных шахт на Каллисто.
— А, припоминаю... Он, кажется, погиб около года назад, верно? Что-то нелепое произошло тогда...
— Да уж, — усмехнулся собеседник, прикуривая новую сигару, — ему сломало шею. Галстуком, затянутым в эскалатор. Уронил на пол ключ-карту от квартиры, нагнулся за ней, ну и попал галстук в ступеньку... Хрусть — и на одного химика на свете стало меньше! — Криво усмехнулся он, выпуская клубы сизого дыма из носа. — Следствие шло недолго. Уж больно очевидным был несчастный случай, вот только...
— Что только?
— Записи с камеры в холле жилого комплекса странные очень...
— К чему ты клонишь, Берт? — спросил директор.
— Понимаешь, Винс, — затянув обратно в легкие только что выпущенный дым, начал мужчина, — меня, как начальника отдела безопасности и контроля фирмы, беспокоит любая мелочь в нашем деле. Мы с тобой давние друзья, Винс, сам знаешь, и дело мы делаем общее, однако ты — человек общественный, публичный. Твое дело — сводить концы с концами, трепаться на камеру, деньги считать и ставить автографы в бумажках, — загибая пальцы, перечислял он, — и с этим ты отлично справляешься. Но вот выявлять внутренние проблемы — это уже мое дело. Так вот, около восемнадцати месяцев назад, наш покойный итальяшка пришел к Никсу, и заявил, что почти разработал новый метод, как утилизировать сдохшие нерадиоактивные батарейки от тяжелой горной техники в условиях, изолированной шахты на дальнем спутнике, типа той же Каллисто. Когда места мало, а корабль бывает раз в два-три года. Так вот, он утверждал, что сможет сократить расходы компании втрое!
— Но Никс же мне говорил, что это невозможно! — перебил директор, — на сегодняшний день невозможно... — Подумав, добавил он, — извини, перебил. Продолжай, пожалуйста.
— В том-то и дело. Никс проект не одобрил, а господин Поциани с этим не согласился, и стал работать самостоятельно. Никаких записей в лабораторию он не приносил, ни с кем результатами не делился, однако все знали, что он проводит некие расчеты, просто как хобби.
— К вам мистер Ямато, господин директор! — Внезапно прервал их диалог коммутатор, голосом секретарши, — прикажете впустить?
— Я приму его через десять минут! — ответил он, нажимая кнопку отмены. — Так, Берт, ко мне япошки приехали, давай в темпе вальса!
— Короче в двух словах так, Поциани придумал способ, как уберечь наши денежки. Никс сказал, что это бред и не дал делу хода. О проекте как-то узнали в «Гарб-тэксе» и решили, что все-таки не бред. Поциани все документы держал либо дома, либо еще где-то, потому-то его и убрали, так как сманить не смогли, ну и чтобы не болтал лишнего. А итог — мы в дерьме, наши конкуренты — на коне и при бабках! Они украли разработку и успешно применили... У нас крот, Винс... И это не один из наших белых халатов, потому как Никса я теперь крепко держу за задницу. У нас была на днях приватная беседа...
— Он хотя бы живой еще? — Угрюмо буркнул директор.
— Вполне, только на работе не скоро еще появится. Ой, как не скоро... Тем не менее он много интересного про Поциани нарассказывал. Итальяшка хоть и неказистый, но бабник был знатный... Секретарша у тебя, кстати, как раз чуть больше года работает...
— Виктория? Да. Погоди-ка, — аж привстал Винс, — ты хочешь сказать, что Вики... Но ее же проверяли!
— Не я. Я был на Тритоне тогда. С тем, кто проверял, я уже беседовал. Ты только теперь не суетись, я уже все взял под контроль. Осталось только лично пообщаться с этой пташкой, потому как именно с Поциани она терлась дольше всего, перед тем, как он отдал Богу душу. И, мне кажется, не без ее помощи... Не переживай! — Усмехнулся Берт, увидев, как помрачнел директор, — найдешь себе новую секретутку, делов-то!
— Девушка,
