6—12 мая 2007 г.
Увидев своего нового работника, фрау Эгельс, поморщилась с нескрываемой досадой — не могли ей выделить более здорового, крепкого пленного. Дали какого-то худенького заморыша. Пока он отъестся, затем окрепнет, будет способен выполнять свои обязанности в ее хозяйстве, к этому времени, в Германию уже придут русские и, ей непременно придется отвечать за его мучения. Она подумала-подумала, после чего решила, что ей не стоит мучить этого и без того замученного лагерем беднягу, потому что была уверена в том, что советские войска займут их маленький городок через два-три месяца. Лучше уж ей за ним хорошо ухаживать, вылечить, сытно кормить его, и тогда в недалеком будущем, благодарный ей, возможно он, тоже защитит ее от своих.
Поэтому, когда она привела его в маленькую, но очень уютную комнатку и по-немецки сказала, что он будет в ней жить, майор Ветров несказанно этому удивился. В концлагере ему удалось удачно подменить свои документы, после чего он стал красноармейцем Федором Костиным. Даже имя у умершего бойца было как у него, так что привыкать к нему не пришлось.
Майор Ветров, был переводчиком в одном из армейских штабов второй ударной армии, генерала Власова, предательски брошенной им в немецком окружении. Будучи человеком предусмотрительным, он заранее переоделся в солдатскую форму и бережно, зарыв в лесу свои командирские документы, долго бродил по лесам, пока его группа случайно не напоролась на искавших их немцев. Так в концлагере, появился боец Федор Костин.
Прекрасно зная немецкий язык, он постоянно был в курсе лагерных дел. Томясь от скуки, немцы часовые откровенно болтали о том, что дела на фронте идут все хуже и хуже, так что войне, вероятно, скоро придет неминуемый конец. Прислушиваясь к едва слышимым звукам артиллерийской канонады, он с тревогой и надеждой ждал прихода наших войск. Ему еще придется объяснять, почему он красноармеец Костин, а не майор Ветров? Поверят ли ему?
Когда его вызвали в комендатуру, где их тщательно осматривали и отбирали какие-то штатские немцы, когда его перевели в группу отобранных пленных, он даже подосадовал на свое фатальное невезение. Угонят его, черт знает куда, а вскоре придут наши и освободят лагерь. То, что это случится уже скоро, он не сомневался, тем досаднее ему было осознавать это.
Доброжелательность и сердечность симпатичной фрау Эгельс, несказанно поразила его. Сытно накормив, она показала ему его комнату и тем самым еще раз удивила его. После адской лагерной жизни, маленькая, уютная комнатка с кроватью, мягкой постелью и белоснежными простынями, показалась для него настоящим раем. В нем впервые проснулся цивилизованный человек.
— Прошу простить меня, фрау Эльза, но, к сожалению, я не могу спать на этой постели, — неожиданно, для пораженной чистейшим берлинским диалектом русского пленного, фрау Эгельс, произнес он, — она... как бы это сказать, слишком чиста для меня. Я очень давно не мылся.
— Вы, не русский, а немец?! — Изумленно спросила она.
— Что Вы! Конечно же нет. Вы, можете не сомневаться. Я, чистокровный, русский офицер. По образованию, ученый-филолог, со степенью кандидата наук. Мой, немецкий язык, это так сказать, дань военному времени. В армии, я служил переводчиком.
— О-о-о, Вы непременно должны спать на этой мягкой постели. Я прикажу служанке разжечь колонку, после чего вы отлично помоетесь. Кстати, мы с Вами не познакомились. Как Вас зовут?
— Федор. Федор Костин.
— Фьё... Ах, эти непроизносимые русские имена! Об них можно сломать язык. Простите меня герр Костин.
— Не извиняйтесь фрау Эгельс. По-немецки, мое имя звучит, более привычно для Вашего слуха — Фридрих.
— О! Фридрих! — Обрадовалась она. — Можно я Вас буду звать, Фридрихом?
— Конечно можете фрау Эгельс.
— Фридрих. При посторонних, например,
