шеф, опускаясь перед ней на колени, и в тот же миг его рот накрыла рыжая волосатая «мочалка». Он начал сосать, и вдруг почувствовал, как из этого волшебного источника тонкий теплый ручеек стал заливать его рот, нос и глаза. Вода была соленой и с особым привкусом. Он сморщился и чихнул.
— Это явно не «Боржоми», — съязвил Жорик, ухватившись за живот от смеха.
— Ты что это делаешь, сука?! — едва не захлебнулся шеф, вынырнув из-под этого душа.
— Разве не вкусно? Почти шампанское, — Нинка злорадно улыбнулась и оттолкнула от себя партнера.
— Нет! Она же подлинная стерва! Надо же так обдуть своего начальника и еще поиздеваться над ним, — возмущался шеф, вытирая краем скатерти мокрое лицо.
— А знаешь, Ник! В этом что-то есть. Женская моча, что божья роса. Она целебна. Это же настоящий бальзам. Это я тебе как доктор говорю, — успокаивал пьяного друга Жорж.
— Вот ты ее и пей, а я лучше водочкой займусь, — шеф схватил бутылку и присосался к горлышку.
— Фи! Какой не культурный парниша, — фыркнула Ленка и прижалась щекой к щеке доктора.
— Жорик, милый. Ну, скажи, рыбка, за сколько ты хочешь меня купить?
— А ты сама во сколько себя оцениваешь? — нашелся майор.
— Ну, не знаю. На триста баксов за ночь потяну, — нехотя ответила Ленка.
— Ловлю на слове. Ну, а если на совсем? Купить себе женщину для постоянного пользования, а? Это сколько бы ты за себя хотела получить? — наступал Жорж.
— Тысячу баксов! — выпалила Ленка и сама испугалась своей смелости.
— Согласен. Держи! — майор вынул из нагрудного кармана тужурки пачку денег.
— Ух, ты! Это же целое состояние! — подхватилась Ленка, натягивая на себя свои короткие трусики.
— В понедельник напишешь заяву своему шефу на перевод ко мне. Должность секретарши тебя устроит? — предложил Жорж.
— А я не отпущу. Она мне самому нужна. Или мне тоже тысячу баксов, — пьяно размахивал бутылкой шеф.
— Обойдешься. С тобой сквитаемся потом, — неопределенно ответил хозяин дома, подошел к Ленке, взял за руку и повел на второй этаж.
Кавторанг, глянув на Нинку, шатаясь, подошел к ней, положил руку на голое девичье плечо.
— Эти хорошо устроились. Ну, а мы когда трахаться будем?
— А ты сможешь?
— А че?
— Ты же еле на ногах стоишь, хахаль. Угораздило же меня связаться с пьяным черепом!
— Тсс! Замолчи! Лучше ложись и подставляй дырку, — шеф пьяно ухватился за ее ягодицу.
— Ладно. Давай уж, горе луковое, — согласилась Нинка и улеглась прямо на ковер. Шеф стоял над ней, раскачиваясь из стороны в сторону, словно маятник, и никак не мог снять брюки. Нинка помогла ему в этом. Он улегся на нее, с трудом, не без ее помощи, запихнул туда свой член и... захрапел...
«Ну и хахали пошли! Пригласили честных девочек потрахаться, а сами от водяры оторваться не могут», — подумала Нинка, вставая. Она вытерла с лица его слюни, оделась, прикрыла штанами голое тело шефа, взяла сумку, сложила туда пару бутылок водки, несколько самых аппетитных кусков с господского стола, оделась и направилась к двери.
— Куда? — вырос перед нею «шкаф».
— А тебе какое дело, козел?!
— Не велено! — расставил тот в стороны руки-крюки.
— Да пошел ты! Я — его жена, — кивнула Нинка на храпящего на полу шефа и плюнула прямо в жирную лоснящуюся рожу.
— А-а-а. Тогда проходи, — вытер тот плевок и пропустил девушку. Она вышла на улицу, отловила частника, и через час была дома.
... В понедельник, как всегда, в восемь ноль-ноль Нинка уже корпела в лаборатории над своими ненавистными пробирками и колбами. Вдруг прибежала бледная, растрепанная Ленка.
— Ты что с цепи сорвалась? — осадила ее Нинка.
— Все пропало. За мной менты
