Молодчина!... Теперь моя очередь...
Выпустив изо рта своего пленника, но продолжая держать его в своих ладонях, она может теперь зримо убедиться в результатах своего труда:
— Да, век живи — век учись! Какое чудо!..
— Чудо, сотворённое тобой! Гордись этим!..
— Ты хочешь сказать, что я оказалась способной ученицей?
— Несомненно!... И благодарной... Но, как видишь, чудо, полностью готовое к бою, всё же не совсем ... тех размеров, как тебе показалось давеча...
— Действительно... В чём же дело?
— В той позе, в какой я заставил тебя принять его... А так как всё познаётся в сравнении, сейчас мы займём обычную, привычную для тебя позу, и ты окончательно поймёшь свою ошибку и мою правоту.
— Ну и прекрасно!... Как вспомню то, что ты со мной проделывал, спина начинает ныть, а ноги схватывает судорога...
— Ты ещё, уверен, попросишь меня вернуться к такого рода упражнениям... А теперь, пожалуйста, принимай меня таким, каков я есть...
3-й акт с двумя переменами.
Как только Леонид входит в неё, Саша сразу же убеждается, что и на самом деле ошибалась в отношении размеров его мужского достоинства. Оно ходит теперь внутри её естества как-то слишком свободно, касаясь то одной стенки, то другой, но не обеих сразу. Да ещё это засмущавшее её, противное хлюпанье!... И тянется это занятие бесконечно долго... Всё равно приятно, конечно, но до того острого переполнения чувств, что было и в первый и второй разы, сейчас далеко... Ах, до чего ж чудны были те мгновения!... Вспоминая о них, Саша закрывает глаза, судорожно схватывает своего партнёра в объятия и, что есть силы, двигает поясницей. Мысленная концентрация на предыдущих актах, кажется, в чём-то помогает ей: она чувствует, как мышцы в нижней части её вместилища сокращаются и сужают его, причём так сильно, что оно уже со всех сторон охватывает его орган... Но всё же не так плотно, как было перед этим... Открыв глаза, она с удивлением обнаруживает, что его взгляд тоже сосредоточен не на ней, а будто вперился в спинку кровати или в рисунок на стенных обоях за ней.
— О чём ты думаешь, дружок?
— Не о чём, а о ком... О тебе... А ты?
— А я о том, что ты оказался прав...
— Ну и как нам быть? Так мы долго ещё не кончим... Устанем...
— Сделай что-нибудь... Ведь извращенцы — мастера на выдумки!..
— Да, голь на выдумки хитра... Давай прервёмся на минутку, чтобы поменяться местами... Я ложусь на спину, а ты забирайся на меня... Не так!... Садись, обняв коленками...
— Села... Что дальше?
— Подвинься немного вперёд, чтобы наши передки совпали, прикасаясь друг к другу... Так... Приподними попу... И представь себе, что твоё отверстие — это горячая камера, а мой поршенёк — твэл, который следует поместить в неё... Аккуратно опускайся, так чтобы это получилось... Стоп!... Промахнулись... Ещё разок... Ещё... Возьми его рукой и вводи сама... Вот молодчина!... Оседлала? А теперь совершай движения: вперёд — назад, в одну сторону — в другую, вверх — вниз... Ну, как?..
— Непривычно как-то...
— Стоп!... Контакт потерян... Начинай всё сначала... И не скачи так лихо!... Знай меру... Слушайся моих рук!... Это как в танцах... Только там ведёт одна рука, что лежит на талии, а тут обе на бёдрах... Вот так... Хорошо?
Саша не отвечает, снова закрыв глаза и сосредоточившись на своих движениях... Вперёд — назад, и его змеёныш раздражающе ласкает клитор... Вверх — вниз, и его головка утыкается ей в шейку матки, чего с ней давно уже не случалось и что доставляет ей какое-то болезненное наслаждение.
— Хорошо?
— Угу...
— Будет ещё лучше.
Леонид поднимает верхнюю часть своего туловища, берёт её обеими руками за груди и по очереди целует соски, чуть их прикусывая. Она охает, ахает, движения её убыстряются. А когда он, не выпуская изо рта своей добычи,
