ритма, оттянул ещё на три вдоха свой светлый миг, неимоверными усилиями продлевая её агонию, но наконец-то выскочил из её лона и, прижавшись как можно плотнее к лобку оросил её нескончаемым потоком своей безграничной любви. Она буквально вдавила его в себя, стиснула губами, руками, бёдрами, словно втягивая в себя каждое содрогание его тела, словно подпитывая его своим нерастраченным женским счастьем...
А потом они курили и пили вино, расточая друг другу слова благодарности и осыпая комплиментами буквально с головы до ног. И позже она, уставшая и разомлевшая, словно оплодотворённая кошка, улеглась на спину на низкий массажный столик и, блаженно закрыв глаза, вслушивалась в негромкую мелодию, не-то доносившуюся из соседней комнаты, не-то тихо звучащую где-то глубоко внутри неё. А он, став над ней колени, принялся ласкать своей едва напрягшейся плотью влажные стороны губ её лона и читал ей эти, написанные им заранее строки. Сменяя листы он нагибался к её лицу и нежно целовал её счастливую улыбку, словно спрашивая её разрешения перелистнуть страницу.
Когда написанное было прочитано он тихо спросил:
* Тебе понравилось?
* Да! — также негромко ответила она. А ты напишешь мне ещё хоть одну, такую же сказку?
* Такую же — нет, с лёгким оттенком грусти выдохнул он. Но я напишу тебе другую. И, мне кажется, что та, другая наша сказка понравится тебе ещё больше, чем эта!
Я знаю... — продолжая счастливо улыбаться, снова прошептала она...
