до тех пор, пока мой член не начинал вновь набирать силу. Опершись на локоть, я гладил Олины груди, тихонько сжимая соски. Кажется, это единственное, что ее хоть как-то возбуждало. Когда я, забывшись, опускал руку вниз и пытался слегка раздвинуть Олины ноги, она просто брала мою руку и возвращала ее себе на грудь...
Глаза, привыкшие к полумраку, различали большие темные круги вокруг Олиных сосков, плоский живот и выпуклый лобок, покрытый короткими нежными волосками. Ольга следила за этой частью тела и периодически их подстригала, оставляя короткий щекотный ежик, который не лез в рот, когда я проходил по нему своими губами.
О том, что она вновь готова принять в себя порцию спермы, я догадывался по чуть учащавшемуся дыханию. Положил в этот момент руку на ее лобок я ощущал, что ноги уже не сжаты и между ними образовалась небольшая щелочка. Я вновь оказывался сверху и на этот раз скрип старенького дивана не стихал гораздо дольше.
Ольга не двигалась, не стонала, не открывала глаза и не помогала мне движением таза. Она словно разрешала мне делать все, что нужно для получения моего собственного «мужского» удовольствия. За все время наших встреч она ни разу не застонала, и не получила оргазм в том виде, как это принято изображать в ночных программах для взрослых. Скорее всего, она получала от секса какое то свое, неведомое мне удовольствие, потому что никогда от него не отказывалась и на прощание всегда дарила мне долгий поцелуй.
После такой «обязательной программы» я уезжал ставить машину в гараж, где добросовестно отмывал лицо от остатков Олиной косметики, а руки, наоборот, протирал грязной замасленной тряпкой, дабы потом, дома, как бы невзначай продемонстрировать жене следы близости с болезненным детищем российского автопрома.
Ольга, чаще всего, оставалась ночевать у подруги, и проблемы конспирации для нее не существовало.
О том, какие ощущения испытывала незамужняя хозяйка дома, вынужденно слушая ритмичный скрип дивана, доносящийся из-за тонкой дощатой двери, остается только догадываться. Тоня не блистала ни красотой, ни стройностью фигуры. Она была «серой мышкой», скрывающей свои комплексы и желания под невзрачными кофточками и длинными юбками. Тоня работала в большом женском коллективе и практически не имела возможности найти себе нормального мужика, едва успевая после работы забрать своих детей-погодков из детского сада. Куда делся ее муж, да и был ли он, я не интересовался.
После того, как Ольга с мужем и детьми уехали на ПМЖ в Германию, я на время потерял какую либо связь с Тоней, но она внезапно напомнила о себе. Позвонив мне на работу, она сообщила, что в ближайшие выходные турклуб собирается проводить слет и соревнования километрах в 40 от города на берегу небольшой речки. Она с удовольствием поехала бы туда со своими детишками, но не успела записаться в турклубовский автобус. Тоня спросила, не собираюсь ли я туда поехать и если да, то можно ли «сесть ко мне на хвост». Идея была поддержана и мы быстро обговорили кто какое снаряжение берет с собой.
Вечером в пятницы я подъехал к Тониному домику, и мы не без труда разместили в машине самих себя, двух Тониных детишек, моего сорванца, кучу туристического снаряжения и даже примостили на верхний багажник потрепанный пластиковый каяк, невесть откуда имевшийся у Тони. Приехав на место, мы увидели, что отнюдь не единственные, кто решил прибыть заранее. На поляне уже горело несколько костров, вокруг которых суетились знакомые и незнакомые личности. От одного костра уже доносились гитарные переборы и позвякивание стаканов.
Оценив обстановку, я выбрал для нашей палатки укромное место на опушке леса, на отшибе от основного лагеря. Это была привычка, выработанная за много лет путешествий в больших компаниях. Тонкие тряпочные стенки не способствовали звукоизоляции ночных сопений и сдавленных стонов, которые
