бабами пара пустяков.
Выслушав меня, он только горько улыбнулся и безнадежно махнул рукой:
— Спасибо за заботу, друг. Но чему быть, того не миновать. Видно так мне на роду написано...
Мои мысли оказались пророческими. Через три месяца мой товарищ Поленко в пьяном виде за рулем собственных «Жигулей» с двумя бедовыми девицами въехал в черную «Волгу» начальника политического управления флота. Был суд чести, на котором я присутствовал в качестве секретаря. Поленко сняли с должности за пьянство и моральное разложение, сослав на один из глухих островов Тихоокеанского флота. Там он влачил жалкое существование в качестве заместителя командира небольшой береговой базы. Свободных женщин там почти не было, и пришлось «Половому Гангстеру» длительное время довольствоваться только собственной женой. Но надо отдать ему должное. При расследовании его бурной деятельности на складе, мое имя ни разу не упоминалось.
А я, вскорости, позвонил его знакомой, которую мы подвозили с сумками, представился, передал привет от Виктора и сразу же ляпнул о преемственности. Трубка помолчала, затем тихо прошептала: «Приходите»...
И я ходил к ней целых девять лет. Она оказалась порядочной, нежной, любящей женщиной, изобретательной и страстной в сексе. И что немаловажно, что мы отлично подошли друг другу по «калибру». Она очень жалела, когда закончилась моя служба, и я уезжал на родину. Наш роман таким образом прервался. Права пословица, гласящая, что «Никто не знает, где найдет, и что потеряет». Я вспомнил при расставании мудрые слова моего опального друга, как-то сказавшего: «Все хорошее рано или поздно, но кончается». А с Поленко мы внезапно встретились через семнадцать лет. Мы бросились в объятья друг друга.
— Ты где? — хлопал я его по плечу.
— Уволен в запас. Работаю матросом на пассажирском катере. По бухте бегаем. А ты?
— Копчу небо ведущим инженером в штабе флота...
— Ух ты! Высоко взлетел. Ну, ты всегда был молотком, не то, что я со своими
сивыми лапами, — протянул он грязные ладони.
— Ну, а по женской части?
— Все О, Кей! Слушай, у меня тут есть один кадр: повариха на буксире. Женщина — персик. А задница во! Корма авианосца. А трахается так, что буксир качается. Супер — баба! Хочешь, познакомлю? — он заговорщески глянул в мои глаза, и я понял, что этого полового гангстера только могила исправит...
Эдуард Зайцев
