Татьяну по спине, плечам, куда только могла достать.
— Георг, — Татьяна пыталась скрутить обнаженную подругу, — бегом, позови Михаила, я с ней не справлюсь.
Когда Георгий вылетел из бани, Юля свозь потоки слез увидела глаза Тани. В них читался неприкрытый ужас, не понимание, любовь, боль. Юля бессильно повисла на руках у подруги. Что же я делаю, обвинила всех, все предатели. Ведь это моя любовь, а я луплю её! Нашла виноватых, да, а сама чем хороша?
С последней мыслью Юля поднялась на ноги и внезапно впилась соленными, от слез губами в подругу. От неожиданности Татьяна повалилась на стол, и Юля тут же оказалась сверху подруги. Простынь не успела долететь до пола, а Юля вовсю неистово ласкала любимую. Руки носились по грудям Татьяны, уделяя особое внимание соскам.
— Любимая, прости, прости меня, — Юля осыпала лицо Татьяны поцелуями, — я так виновата, я такая дура.
Рука спустилась ниже и, нащупав губки, Юля развела их пальцами. Подруга выгнулась под лаской:
— Юленька, солнышко, — она еле успевала отвечать под градом поцелуев. Юля нагнулась над грудью Татьяны и сильно вобрала сосок губами. Подруга прижалась, что есть силы к Юле, крепко обхватив её голову руками. В этот момент в баню ворвались мужчины...
... Я бежал за Георгием и ничего не понимал, какая истерика, все же было нормально. Влетев в баню, мы с Георгием замерли на месте. Вот это да! На столе, под Юлькой, извивалась Татьяна. Рука Юльки располагалась между разведенных ног хозяйки дачи, осуществляя сумасшедшие ласки. Юля подняла голову в сторону двери с невидящим взглядом. Вот честно, я испугался. Лицо заревано, вспухло, рот широко раскрыт, через который Юлька тяжело дышала. Она глянула на нас и вернулась к Татьяне. Ни одна, ни вторая и словом не заикнулись о на нашем присутствии. Я увидел, что им было вообще фиолетово, женщины были поглощены друг другом. Стоя на месте, как вкопанный, я обернулся на Георгия. Он тоже стоял, стараясь не шевелиться. Пока мы обменивались взглядами, Юлька помогла подняться Татьяне, и увлекла её на диван. Атмосфера была раскалена до предела! Хриплый голос моей жены прозвучал, как приказ:
— Идите сюда!
Услышав Юльку, я даже и не подумал ослушаться. На ватных ногах я двинулся к дивану, повернув голову налево, увидел, как Георгий двигается параллельно со мной в том же направлении. Подойдя к дивану, мы увидели, как Татьяна, лежа на спине, широко раскинула ноги, а Юлька, стоя на коленях с обернутой к нам попкой, уткнулась в её промежность. Мы стояли и не знали, что теперь? Из размышлений меня выдернул все тот же приказной тон моей жены:
— Начинайте!
Я выкатил глаза, чего начинайте? Георгий стоял рядом с такими же выпученными глазами. Он посмотрел на меня с немым вопросом, а что делать то? Закрыв глаза, я понял, либо сейчас я, да все мы четверо, переступим черту, либо нет. Приняв решение, я снял с себя штаны, освободил вставший член и вогнал его в жену.
Описать постельную баталию, продолжавшуюся почти всю ночь, я, наверное, не смогу. Все настолько перемешалось тогда, что изложению поддается с трудом. В ту ночь не было мужа и жены, в ту ночь не было подруги и её мужчины. В ту ночь была стая диких, не обузданных зверей, которые посвятили себя одному — беспредельному, яростному, все сметающему сексу! Воздух был наполнен запахами плоти, секса, похоти и пота. Стены предбанника навсегда впитали в себя стоны удовольствия, крики оргазмов, слова боли. Не думаю, что у меня, и у Георгия бывало такое раньше. Наши с ним организмы словно подпитывались женщинами, черт, я даже не могу вспомнить, сколько раз за эту ночь я кончил. Это была самая космическая ночь в моей жизни! Я не испытывал никаких угрызений совести, я не испытывал ревности, в эту ночь меня преследовало только одно безумное желание сношаться, слышать, как женщины просят и умоляют, доводить их до помрачения рассудка проникающим членом. Это было настоящая
