пятно.
— Ах ты, тварь! — мысленно ругнулся я, взглянув на потягивающуюся Ленку, только что открывшую свои бестыжие насмешливые глаза. Я понял, что это она ночью подменила простыню. Проснувшиеся пассажиры в вагоне собирали и готовили к сдаче постельное белье. Проводник предупредил, чтобы все было разложено по комплектам для облегчения подсчета. Я тоже сложил обе простыни так, чтобы не было видно этого позорного пятна, положив сверху наволочку. Я молил бога, чтобы проводник не стал пересчитывать мои простыни в присутствии моих попутчиков. И тот сжалился над бедным курсантом. Вскоре проводник с большим полосатым мешком появился в нашем купе. Пересчитав белье пассажиров, он взял мой комплект и, не раскрывая его, бросил в мешок.
— У курсанта все должно быть тип-топ! — улыбнулся он, глянув на ставшего перед ним во фрунт улыбающегося парня.
— Так точно! — гаркнул в ответ я.
— Люблю военных, таких как вы, — обвел он глазами наше купе, — а не таких, как рядом, — довольно кивнул проводник и направился в соседнее купе.
Закончив сбор белья в вагоне, проводник удалился в служебное купе. Вскоре оттуда раздался рев разъяренного медведя. Я стоял в коридоре и видел, как он, выскочив из купе, помчался с простыней в руке прямо на меня. Я невольно втянул голову в плечи, зажмурился, ожидая удара. Но тот вихрем пронесся мимо и застыл в дверях соседнего купе.
— Это ваша простыня? — обратился он к блондинке, которая ночью критиковала партнера.
— С чего вы взяли? — уставилась та удивленными глазами на красное пятно.
— А с того, что кроме вас с подругой, этим делом в вагоне никто не занимался.
— Каким делом?! — грозно пошла грудью на проводника, покрасневшая блондинка.
— Этим! Этим! — чуть не ткнул он ей в лицо пятном на простыне.
— Да как вы смеете?! Вы что, за ноги меня держали?! — взорвалась блондинка.
— Ваш разврат все видели!!! — гремел проводник.
— Да пошел ты, козел вонючий! — поддержала блондинку брюнетка. — Тоже мне судья с рогами. Свою жену учи, чтобы она тебе рогов не наставляла, — пустила она прямо в его лицо колечко дыма.
Офицеры, курившие в коридоре, соблюдали невозмутимый нейтралитет. Казалось, что эта сцена стала их забавлять.
— Какие стервы, а? Люди добрые! Вы только посмотрите на этих высокопоставленных шалав. У них мужья с генеральскими лампасами. Сам видел, как они их провожали. А они ведут себя, как самые последние шлюхи. И еще обзываются. Я сколько лет тут работаю, а таких потаскух первый раз вижу. А ну-ка платите штраф за порчу государственного имущества! — рассвирепел проводник.
— Мальчики! Выбросите этого нахала из купе, а то я ему сейчас пасть порву! — взвизгнула блондинка.
— Отец! Шел бы ты подобру-поздорову. Наши дамы чистые, — лениво протянул один из капитанов.
— Да, отец, проверено. Мин нет, — пьяно подтвердил еще не до конца протрезвевший его напарник.
— Да они бляди от рождения! — орал проводник, но тут же смолк, когда пьяный капитан сунул ему в карман куртки хрустящую бумажку. Тот тут же прижал карман свободной рукой.
— То-то! Давно бы так, — повернулся проводник и величаво удалился в свое купе, унося с собой отвергнутую улику.
— А у курсанта все всегда должно быть тип-топ, не так ли? — рассмеялся майор, положив руку на мое плечо.
— Конечно, — ответила за меня белобрысая Ленка, и мы втроем дружно хохотнули.
Эдуард Зайцев.
