Тонкорукая, плоскогрудая, с осиной талией Лизка, жена моего друга Николая, любила побалдеть.
Когда мы собирались семьями и поддавали, Лизка, разрумянившись, поблескивая азартными глазами, усаживалась на мои колени и, обвив шею, требовала, чтобы мы выпили на брудершафт.
Чем чаще мы собирались, тем откровеннее становились наряды наших жен. Широко расклешенные платья вскоре уступили место ультрамодным мини-юбкам с «молниями» сзади. Бабы их называли «Мужчинам некогда». Но изобретательный женский ум по части моды не стоял на месте. Наши дамы, словно «Элочки-людоедки», по этой части были весьма изобретательны.
Однажды, когда на Лизке оказались две узкие «туземные» повязки, едва прикрывающие бюст и бедра, позволяющие свободно лицезреть соски, пуп, ягодицы и стройные ноги, я, танцуя с ней, почувствовал, как она все сильнее прижимается к моему трепетному месту, что тут же надоумило меня запустить руку чуть пониже ее талии, где я обнаружил, что на ней нет трусиков. Это открытие так возбудило меня, что мое грешное тело забила мелкая дрожь.
— Тебе холодно? — в упор посмотрела нахалка, сверкнув зеленью глаз.
— Что-то знобит, — заикнувшись, бросил я, продолжая поглаживать ее пленительные ягодицы.
— Тогда к столу! Мальчики! Есть предложение, поражающее своей новизной. Пора выпить! И не просто, а на брудершафт, — захлопала в ладоши Лизка.
Открытие, что сегодня она оказалась без трусиков, мгновенно переросло в новый план действий. Усадив проказницу на свои колени, я понял, что сегодня задача по доступу к желанному месту будет значительно облегчена. Теперь она так плотно прикипела задом к моим коленям, что я почувствовал от него тепло, как от натопленной печки. Я хотел было приподнять ее и запустить руку, но она, опередив меня, ловко расстегнула ширинку и помогла «узнику» освободиться из плена. Я закатил глаза, почувствовав, как он устремился в нужном направлении.
— Что с тобой? — иронически подмигнула мне жена, сидевшая напротив на колькиных коленях, и так же дразнящая его своей близостью. Тот нервно дергался, пытаясь ей вдуть сзади, но, видимо, у него это не очень получалось. Теперь мне стало понятным, почему нашим дамам так приглянулся этот фасон их новых одеяний.
— Чего молчишь? — повторила жена, помогая своему кавалеру удобнее пристроиться.
— Задумался, — отвел я в сторону посоловевшие глаза, так как ловкая рука моей «всадницы» уже сумела доставить моего «слепца» к кратеру ее «вулкана». Я откинулся на спинку дивана, помогая ей в этом, и тут произошла «стыковка». Я почувствовал, как мой «воин» уютно расположился на самом дне этого мягкого и немного влажного «окопа». Меня охватила сладостная истома от ощущения необыкновенности обладания красивой женщиной на глазах ее мужа и своей жены. Словно ограждая меня от дальнейших нападок, Лизка, наклонившись к столу, налила в фужеры шампанское, подняла бокал и кивнула моей жене.
— На брудершафт! — протянула бокал Лизка.
— Гардемарины, вперед! — поддержала ее моя жена, повернувшись ко мне.
— А если в зад? — съязвила догадливая Лизка.
— В такой, как у тебя, никому не грех, — улыбнулась моя Людка, и я услышал, как шампанское забулькало у нее в горле.
Осушив бокалы, дамы, не вставая, потянулись друг к другу и поцеловались.
— А с нами? — заканючил Колька.
— Пока не заработали, — хохотнула проказница и заерзала на моих коленях. Моя жена сделала тоже на колькиных.
— Ишь, разошлись, лесбияночки! — хихикнул Колька, краснея.
Я понял, что ему уже порядком припекла «стыковка», и он жаждал более активных действий. Да и я был уже не против более конкретно поработать с партнершей по существу программы.
— Что смолкнул веселья глас?! — а ну-ка, мелкой рысью марш! — хлопнула ладонью по бедру своего
