Когда жрица Талирия вышла из дома лендлорда, уже сгущались сумерки. Опять посещение демона, и опять в итоге труп, уже пятый. Правда жрица не могла не признать, что теперь семья Сараморонго заживёт гораздо лучше. По-гибший был весьма гнусным типом, как, впрочем, и другие жертвы демона, любящим унижать и оскорблять зависимых людей, да и просто тех, кто не мог ответить. К тому же покойник был жутким скрягой, заставляя близких ходить в обносках и питаться едва ли не объедками.
Девушка — а жрице было всего 24 года, — пошла по тропинке, желая срезать петлю от дома лендлорда до городка. Идти было не так далеко, всего три мили, но идти в сгущающихся сумерках, зная, что бесчинствует в округе демон, удовольствие ниже нижнего. Жрица не заметила, как по прогалине за её спиной мелькнула тень, а потом нечто налетело, схватило и утащило. Только и успев сказать «А-а-х!», жрица потеряла сознание.
Талирия почувствовала, что лежит на чём-то мягком, и открыла глаза. Больше всего помещение, где она лежала, напоминало закуток пещеры, отгороженный перегородкой с дверью. В трещину был вставлена палка, к которой был подвешен фонарь, освещавший помещение. Девушка села и возле ног что-то звякнуло, она глянула и поспешно отодвинулась: там лежала железная цепь, соединяющая два железных кольца.
Тут дверь скрипнула. Талирия взглянула на вошедшего и, дико взвизгнув, отшатнулась к стене. Перед ней возвышался демон. Меж двух остроконечных ушей торчали изогнутые рога, продолговатые глаза имели вертикальные зрачки, изо рта торчали клыки, руки и ноги заканчивались лапами с когтями, а за спиной топорщились сложенные крылья, сзади виднелся хвост. Талирия удивлённо сморгнула. Это была демонесса! У ней была очаровательная высокая грудь и... и выпуклый лобок. Демонесса оскалила клыки (улыбнулась, что ли?) и сказала неожиданно красивым серебристым голосом:
— Я вижу, жрица очнулась. Хорошо. Поешь.
Она поставила перед девушкой корзинку, а сама отошла к двери и присела на корточки. Боязливо и, к соб-ственному удивлению, с внезапно пробудившимся интересом поглядывая на демонессу, Талирия откинула кусок пёстрой ткани, которым была прикрыта корзинка, и обнаружила там хлеб, сыр, луковицу и бутылку вина, а ещё нож. Действительно, жрица почувствовала, что страшно голодна: она лишь позавтракала рано утром, и пришлось поститься до вечера. Вдолблённый в храме этикет сработал и сейчас: хоть Талирии и хотелось хватать и пожирать с чавканьем, она нарезала кусками и ела медленно, запивая вином. Личико демонессы было непроницаемо, но в глазах, как показалось девушке, мелькнуло одобрение. Когда Талирия поела, демонесса подцепила когтём корзинку и сказала:
— Если хочешь облегчиться, третий поворот направо. — И исчезла.
Изумившись такой доброте, девушка решила всё-таки прогуляться. Взяв фонарь, Талирия вышла следом. Похоже, всё-таки это была естественная пещера: стены лишь немного подровняли, были видны следы от кирок. Вот и третий поворот направо...
Сначала девушка хотела вернуться в свой закуток, но потом решила протии по коридору. Миновав четыре или пять дверей, она повернула и вдруг оказалась на карнизе, откуда открывался изумительный вид на долину. Была ночь, в вдалеке светились огоньки, под луной сверкала лента реки, лёгкий ветерок нес аромат лугов, полей, рощ. Жрица замерла на краю карниза.
— Бесподобно, правда? — вдруг раздался серебристый голос демонессы.
Талирия едва не навернулась вниз от неожиданности, лишь поддержка демонессы помогла ей удержаться. Демонесса сидела на краю, как бы спрятавшись в тени, светло-серая кожа приобрела тёмно-серый цвет, идеально прячущий её. Посмотрев на демонессу, жрица вдруг подумала, как прекрасна эта девушка, какой-то своеобразной красотой. Немного помолчав, Талирия спросила:
— А ты откуда знаешь про это убежище?
— Случайно
