объяснить девчонкам, что мне надо в туалет.
— Ш-ш! — улыбнулась Света, не дав мне избавиться от соски, — Грудные малыши не умеют разговаривать.
Чувствуя себя полностью беспомощным перед девчонками, я еще громче заревел.
— Какой рёва, — ласково улыбнулась Наташа.
— Сейчас потрясем погремушкой и успокоится, — захихикала Алёна, взяв в руки светло-голубую погремушку.
— А может Димуля хочет кушать? — принялась сюсюкать Света.
Я поморщился, увидев в руках у Светы детскую бутылочку с соской. «И где они всё это раздобыли? — недоумевал я, — Соску, погремушку и бутылочку... Интересно, что еще меня ждет»
— Не хочешь молочко? — улыбнулась Света, пару раз ткнув мне в рот детской бутылочкой, — Чего ты тогда так ревешь? Болит животик? Наверно газики беспокоят.
Света присела на кровать и принялась массировать мне живот.
— Помассируем животик и все пройдет, — ласково приговаривала она.
Массаж пришелся на низ живота, резко усилив мой и без того нестерпимый позыв по маленькому. Не продержавшись и полминуты, я начал писать.
— Сразу затих, — сказала Настя.
— Неужели действительно болел живот? — улыбнулась Юля.
Продолжая вовсю мочить штаны, я с красным от стыда лицом представил реакцию девчонок, когда они обнаружат, что я описался.
— Ой, что это? — неожиданно вскрикнула Света, убрав руку с моих «пеленок».
— Очень подозрительное мокрое пятно, — захихикала Наташа.
— Ты что описался? — удивленно обратилась ко мне Света.
— Конечно описался! — засмеялась Настя.
— Ничего себе! — улыбнулась Юля, — Если на пеленках такое здоровое пятно, представляю, в каком состоянии у него штаны.
Девчонки снова захихикали — впрочем в этот раз как-то вяло и неуверенно. Было заметно, что они откровенно шокированы случившимся.
— И что теперь с ним делать? — тихо спросила Свету Наташа.
— Не знаю, — пожала плечами Света и ушла к своей кровати.
Вслед за Светой разбрелись по своим кроватям и все остальные. Я не знал, что мне делать. Выплюнуть и соску и позвать медсестру? Продолжать лежать мокрым, пока меня не обнаружит кто-то из взрослых? Попытаться освободиться из пеленок самому? В голове беспорядочно роились мысли, а по щекам ручьями текли слезы.
— Что тут у вас происходит? — неожиданно услышал я голос Вали, заступившей на дежурство после ночной медсестры.
Я поднял глаза на стоящую в дверном проеме девушку в белом халате. В Валином взгляде сквозили недоумение и растерянность. Пару секунд она молча всматривалась в мое заплаканное лицо, а потом, вынув у меня изо рта соску, перевела взгляд пониже и пощупала меня в районе паха.
— Кто тебя так спеленал? — удивленно спросила медсестра, оглянувшись по сторонам.
В палате повисла тяжелая тишина.
— Что молчите? — повысила голос Валя, — Кто завернул мальчишку в эти простыни?
Валя обвела девчонок негодующим взглядом.
— Ну? — грозным тоном спросила она.
Девчонки продолжали испуганно молчать. Я заметил, что все, как по команде, повернулиь в Светину сторону.
— Я знаю, Света, это твоих рук дело, — сказала Валя, остановив на Свете тяжелый взгляд.
— Мы только хотели с мальчишкой в грудного малыша поиграть, — принялась оправдываться Света, — Кто знал, что он описается.
— Что это за игры?! — негодующе спросила медсестра, — Он вам что, кукла? Ничего, сегодня Нина Петровна побеседует с твоими родителями.
— Светкиных родителей уже не в первый раз к зав. отделением вызывают, — шепнула Насте Юля.
Медсестра присела ко мне на кровать и принялась разворачивать «пеленки».
— Не плачь, солнышко, — ласково улыбнулась она, — Сейчас я освобожу тебя от этих
