клизму.
Оксана опустила мои ноги вниз и, выдавив на ладонь новую порцию крема, принялась мазать мне лобок. Было щекотно, но не так сильно, как минуту назад, когда она мазала мне кремом мошонку.
— А теперь писюнчик, — улыбнулась медсестра, приподняв пальцами мою письку.
Подняв взгляд на уставившихся мне между ног мам, я подумал, что сейчас умру от стыда.
— Ну вот и все, — улыбнулась Оксана, оставив наконец мою письку в покое, — Можно одевать трусики. Надеюсь у тебя есть запасные.
— В тумбочке у кровати, — подсказала медсестре Аня, — Мама ему целых три пары оставила.
— Две, — со смехом поравила Оля, — Одни трусы Дима уже оприходовал.
Оксана сходила к моей тумбочки и вернувшись с белыми трусами и голубой майкой, быстро меня одела — разумеется лежа, как малыша.
— Марш в постель! — приказала она, не без труда сняв меня с пеленального стола.
Забравшись в кровать, я быстро накрылся одеялом и принялся смотреть, как медсестры возятся на пеленальных столах с малышами. Наблюдая, как Маша с Оксаной делают детям разные процедуры, я сам не заметил, как заснул.
Проснувшись утром от громкого детского рёва, я недовольно посмотрел на маячившую перед моим лицом решетку детской кроватки. После этого я перевел взгляд на настенные часы — было почти девять. Судя по суете в палате все ее обитатели уже давно проснулись — как взрослые, так и малыши. Я принялся наблюдать за писающим в горшок трехлетним Сашей, прикидывая, сколько еще сам смогу терпеть сильный позыв по-маленькому.
Было еще одно чувство — непонятного, но какого-то смутно знакомого дискомфорта. «Опять описался во сне» — догадался я, пощупав трусы. Впрочем в отличие от прошлого раза трусы и простынь были не мокрыми, а немного влажными. «Полежу в постели еще полчаса, чтоб все высохло» — решил я и, уставившись в потолок, принялся размышлять, почему я потерял в больнице способность контролировать свой мочевой пузырь. «Лекарства что-ли виноваты? — мрачно рассуждал я, — Или больничная обстановка так угнетающе действует? Постоянные, преследовавшие меня, как гипноз упоминания медсестер и мам, что я писаюсь, как маленький»
— Уже проснулся? — улыбнулась подошедшая к моей кровати Оксана, — Давай, вставай. Сейчас принесу тебе завтрак.
Медсестра опустила боковую решетку моей кровати.
— Ну? — нетерпеливо посмотрела на меня девушка, — Не слышал, что тебе сказали? Быстренько вставай и марш на горшок!
Оксана рывком сдернула с меня одеяло.
— Встав... — начала она и неожиданно осекшись, уставилась мне между ног.
— Опять описался? — насмешливо улыбнулась подошедшая к моей кровати Маша.
— Еще как, — кивнула Оксана.
— Как не стыдно! — обратилась ко мне Вика, — Такой большой мальчик и писаешь в постель. Бери пример с моего трехлетнего Саши. Уже не помню, когда он в последний раз просыпался мокрым.
— У нас в больнице точно ни разу, — сказала Маша.
Вынужденный слушать, как мамы стыдят меня за мокрую постель, я еле сдерживался, чтобы не зареветь.
— Так и знала, что надует в постель, — проворчала Оксана, стаскивая с меня мокрые трусы, — Надо было ночью разбудить и заставить сходить на горшок. Кстати, Машка, сейчас твоя очередь его подмывать.
— Я знаю, — кивнула Маша и потянула меня за руку, — Ну что, Дима, вылезай из кровати и забирайся на свободный пеленальный стол.
Маша отвела меня к пеленальным столам и помогла залезть на самый крайний, у окна.
— Ложись на спинку, — с улыбкой попросила медсестра, — Сейчас я принесу воду и тряпочки.
Я послушно лег на спину.
— Если честно, довольно непривычно видеть семилетнего ребёнка на пеленальном столе, — заметила Марина.
— Что, Маша, собираешься подмывать мальчишку
