плашмя — обе были готовые!
Ножки у них слегка заплетались, как и ставшие непослушными языки, но когда я их поставил обоих рядышком рачком, позу они приняли твердо. Открыв баночку, я щедро вымазал в креме оба указательных пальца и почти одновременно вонзил ... их в задницы девиц, точнее в одну — катькину я вчера неплохо разработал и палец вошел в анал почти без усилия, а вот с мартиной пришлось повозиться, еле-еле он вошел в него наполовину лишь после минутной разработки. В то время Катька уже получала свою долю радости, призывно покручивая попкой, так что я воткнул в неё уже и второй палец. Марта же охала и ворчала, что больно и неприятно, пока Катька не попросила её заткнуться, дескать мешаешь процессу. Сколько я ни просил её расслабиться, у Марты ничего не получалось, подспудно она противилась этому действию и поделать с собой ничего не могла, не смотря на то, что опрокинула в себя лошадиную (для непривычной женщины) дозу крепкого вискаря. Тут уж я не вытерпел, выдернув левую руку из катькиной попы, я с размаху влепил по «нерабочему» заду звонкую оплеуху, мартин зад дернулся, она попыталась заорать, но тут я влепил следующую, ещё сильнее, потом ещё парочку. Крик застрял в её горле комом, её задний проход, наконец, расслабился слегка и впустил мой палец в смазке на полную длину. Судорожно выдохнув, она впилась зубами в подушку, только мыча от боли и унижения, но попка становилась рабочей! Уже три моих пальца вовсю шуровали у неё в заду, а эта сучка текла, как последняя шлюха, что я и крикнул ей в сердцах. Моя пятерня четко отпечаталась пятнами на её шикарной попе, что только больше раззадорило меня. Даже не став мазать член смазкой я с размаху воткнул палку, правда всё равно влезла лишь головка. Влепив ей ещё одну оплеуху, я добился того, что член всё-таки влез наполовину. Слегка отдохнув, я вытащил его назад и жирно обмазал, капельки крови из порванного зада и крем смешались в одну массу, но мне было не до смотрин. Я снова приступил к дефлорации со всем усердием. Теперь член мой влез легко и непринужденно, как к себе домой — вот что значит правильный подход! Марта от удивления (почему вдруг не больно?) оторвала зубы от подушки и повернула зареванное лицо ко мне. «Назови меня ещё раз шлюхой!» — вдруг тихо попросила она. Что ж, мне не трудно, и называя её как придется, тут я мастак, я таранил вовсю раскинутый передо мной зад и вдруг, о чудо, она начала сначала легонько, а потом всё сильнее мне подмахивать, шепча громко: «Да, я шлюха, шлюха... !!!».
Катька, всё это время простоявшая без движения, вдруг и ей достанется на орехи, начала тоже двигать задом в такт нашим с Мартой движениям. Кончить я никак не мог и решил «походить в гости», с ходу выдернув член из Марты я ткнул им в покорно расставленный зад Катюхи, на что она ответила знакомым вздохом и судорожным движением мне навстречу, в её попе было настолько уже привычно, тепло и мягко, что я слегка расслабился и так и застыл на секунду.
Потом понеслось, и откуда только силы взялись, я ходил в гости раз по пять, жестко похлопывая по их пухленьким задам (причем по их просьбам, особенно Марта старалась, не переставая себя ругать, что подхватила позже и Катька — теперь они обе вполголоса комментировали процесс, перемежая всё вздохами и сдавленными криками). Их дырки расширились до безобразия, обе постоянно текли, кончая раз за разом, а я всё никак не мог — то ли алкоголь подействовал, то ли предыдущая непростая ночь, не знаю. Хрен стоял железобетонно, аж до боли! Минут через несколько, почувствовав приближение конца, я повернул девиц лицом к себе и, сунув им грязный и мокрый член, крикнул: «Лижите, суки!»
О, как они его лизали, даже Марта, видимо поняв под катькиным началом, что хрен не конфетка и сосать его надо уметь, быстро училась и заглатывала его аж до горла не хуже учительницы, прямо до яичек. Так они сменились по паре раз, не
