И они не врывались в ее пещерку, грубо терзая ее плоть, наоборот, они неожиданно мягко пробежались по ее половым губкам, прошлись по нежной и мягкой перемычке между влагалищем и анусом, потом пошли вниз, мотыльком шебурша по шелковистой коже внутренней поверхности ее бедер. Добрались до податливого, тщательно выбритого и поэтому бархатистого лобка. И уже оттуда они достигли конечной точки своего маршрута, самого нежного и чувствительного места тела девушки. Настя была в сильном ступоре. Она была готова к ужасным рывкам и точкам, истязанию ее плоти, а взамен получила это...
Вот уже три долгих года к этому месту тела прикасалась только она сама. А до этого ей столько радости своими играми с ее промежностью подарила Маша... И вот теперь, сейчас, в этой обстановке...
Тем временем Джесем ласкал ее клитор тремя пальцами. Два, указательный и безымянный, он расположил по обе стороны от холмика, совершая ими осторожные массажно-круговые движения, а средним аккуратно парил над клитором, то и дело задевая и поглаживая подушечкой пальца бугорок. Второй рукой Джесем ласкал ее белые бедра, зад и поясницу. Сначала между ног белой женщины было сухо и ему даже пришлось облизать свои пальцы для смазки, но постепенно там становилось все влажнее и влажнее. Джесем специально начал с очень медленных движений пальцами, теперь он ускорил их ход...
Настя пыталась сосредоточиться, отрешиться от происходящего, как учили когда-то. Но не могла понять — от чего отрешиться. Боже, она так мечтала, лаская себя по вечерам, что кто-то когда-нибудь будет делать с ней то же, что и милая Маша несколько лет назад... И вот теперь, этот накачанный негр, в этом вонючем бунгало... Девушка сама не ожидала, что из ее груди вырвется стон, стон самки, сношаемой самцом. Она закусила губы, кляня себя за слабость, и не собираясь повторять ошибку.
Джесем довольно ухмыльнулся и стал еще активнее распоряжаться между ее ног. Нежный клитор он теперь ласкал лишь одним безымянным пальцем, а большой начал погружать в ее влагалище. Он думал, что она подмахнет ему, но белая телка еще не сдалась.
— Крепкая сучка, — подумал Джесем. Но свои выделения белая девушка контролировать не могла и становилась все более мокрой. Джесем совершал внутри круговые движения большим пальцем. Безымянный изводил бугорок плоти разнообразными аккуратными движениями. Он чувствовал, что девушка борется с собой из последних сил.
Настя старалась дышать ровно, не подавать виду своего нарастающего возбуждения. Но ей это давалось все с большим трудом. Слишком долго она мечтала о подобном, запуская свои тщательно отманикюренные пальцы себе между ног. Она была на грани, ее волю, измученную долгой борьбой с собой, со своим неудовлетворенным желанием, могло сломить любое неожиданное изменение. И оно произошло. Наслаждение и борьба с ним вышли на пик.
Джесем резко выдернул из ее пещерки большой палец и отдернул руку.
У Анастасии расширились глаза, она выдохнула:
— Хаааааааааа! Хаааааааааа! И насколько позволяли крепко державшие ее негры, не отрывая колен от кровати, качнула раскрытой промежностью, всей своей крепкой задницей, назад — туда, куда исчезли доводившие ее до вершин возбуждения пальцы.
Джесем только этого и ждал. Это был его испытанный прием по взламыванию таких неуступчивых, но текучих сучек. Его член уже был наготове. Джесем поймал пошедшие назад и вниз бедра потерявшей самообладание самки и четким движением засадил в нее своего 18-ти сантиметрового толстого жеребца.
— О-О-О-О-О-О! М-м-мой Б-о-о-о-ог! — таков был сладострастный полукрик-полустон Насти. Ее дырочка совсем-совсем отвыкла от подобных проникновений. Девушка закатила глаза в шоковом исступлении.
Джесем плотно сжимая белую телку за ягодицы, выдал серию довольно мощных проникающих ударов, которые буравили нежную плоть девушки... Негры
