Я тогда учился на последнем курсе института и снимал квартиру в панельной многоэтажке. Стоило мне это двух третей всего моего дохода, но зато диплом я мог писать, не отвлекаясь на общежитские шумы и картины соответствующего быта. А она жила в соседнем подъезде.
Была она ужасная недотрога и рыжая как солнышко. Я каждый раз провожал её взглядом. Эффектная была девчушка. Школьница. Черты лица у неё не проявились ещё полностью, но уже было ясно, что годам к 23—25 это будет красотка в духе Джулии Робертс, длинноногая и фигуристая.
Больше всего меня покоряло в ней то, что она была умница. Несколько раз я оказывался случайным свидетелем её бесед с подружками. Лавочка, которую они облюбовали для своих уличных посиделок, располагалась прямо под моим балконом. Беседы у них были конечно девчачьи про школу, про тряпки, да про мальчиков. Но и в них она выглядела по высшему разряду.
Познакомиться с ней поближе нечего было и думать, потому что имелась у неё парочка старших братьев, два жутких Кинг-Конга, матёрые мужики. С такими только свяжись. Но однажды случай мне представился. Она потеряла ключи и коротала часы до возвращения членов своей семьи у подъезда. Я подошёл и спросил, что она так долго делает там одна. Она без всякой боязни и рассказала. Тогда я позвал её к себе и думал, что она откажется. А она согласилась.
Сначала мы с ней чинно-мирно пили чай и болтали про кино, музыку и даже литературу. Ей нравилось то же, что и мне. Это заводило. А потом она пожелала послушать мои записи. Ну, вот под Криса де Бурга это и случилось. Я её поцеловал, а она стала охотно отвечать и прижиматься ко мне своим рельефным телом. Мой член моментально встал. Я уже думал, что мне придётся пережить мучительную ночь. А она вдруг шёпотом спросила, смотрел ли я когда-нибудь порно. Выяснилось, что на моё счастье её просветила какая-то развратница-подружка.
Она краснела и бледнела, бедняжка, но охотно согласилась подержать мой член в своих ладошечках, потому что я рассказал, какие мучения испытываю, если не удаётся удовлетворить желание естественным путём. Она оказалась такая жалостливая, что даже согласилась взять в рот.
Губки у неё были пухленькие, в меру твёрденькие. Я чуть не кончил в ту же секунду, как она неумело, но старательно обхватила ими головку моего члена. Её тоненькие пальчики лежали в это время на стволе и нежно очень перебирали его. Это было так возбуждающе. Я сдерживался из последних сил, чтобы не кончить ей в рот и не напугать прежде времени.
Она очень расстроилась, что ничего не умеет и не может помочь мне кончить. Я изобразил из себя мученика и сказал, что ничего, потерплю. А она спросила, смогу ли я удовлетвориться, не лишая её девственности. Я сказал, что смогу, если она согласится, чтобы я вставил ей в попку. Она сильно побледнела, но оказалась смелой девочкой и поспешно стала снимать колготы и трусики. Я попросил её раздеться полностью и несколько минут глаз не мог оторвать от её полненьких грудок и тоненькой талии. Ну и само собой от рыженького треугольничка внизу, такого вожделенного в ту минуту.
Она легла ничком на диван, а я сходил за кремом для бритья. Это была единственная смазка, которая оказлась у меня дома. Я попросил её встать на коленки и немножко раздвинуть ножки.
Для начала я погладил её по треугольничку. Она так замечательно вздрогнула и... сильнее раздвинула ножки. Я чуть не плюнул на всё и не всадил ей по самый яйца. Думал, что задохнусь, так перехватило грудь. Я попробовал ввести палец между её пухленьких половых губок. И это получилось без труда. Клитор у неё был большой горячий и часто пульсировал. Внутри было мокренько. Я стал осторожно массировать её клитор. Она протяжно так жалобно застоналаи подалась попкой в мою сторону.
Я убрал пальцы от нераспечатанной ещё дырочки и долго массировал влажными пальцми вход в её попку.
— Это больно? — вдруг
