тоже. Я не знаю, что испытал кот в полете, но я не хотел бы оказаться на его месте. Шмякнулся он в полуметре от Санькиных ног и, думаю, если бы знал, что приземлится в зоне досягаемости, мгновенно научился бы летать!
Увидев, как был схвачен и вновь пленен кот, я мгновенно натянул штаны и бросился к тому на выручку. Мой подзатыльник вызвал у «Чудовища» искренние недоумение и возмущение, но кота из руки он не выпустил. И вот что я услышал: «Че дерешься?! Смотри, какая жирная кошка! И что характерно приземляться на лапы совсем не умеет! Ну не дура ли?! Щас еще попробую!». Я вовремя перехватил уже начавшую вращение Санькину руку и почти вырвал у него еще не отдохнувшего после предыдущего полета кота.
Кот не стал меня ни царапать, ни кусать, а наоборот прижался ко мне и только косо смотрел на своего «дрессировщика». Взглянув на обиженное Санькино лицо, я попытался ему объяснить, что если его самого раскрутить таким же образом, а потом отпустить, то едва ли он сможет приземлиться не то что на «лапки», но и на попку тоже. Я так увлекся своими объяснениями, что невольно приступил к подготовке «правильного» полета. Кот, разомлевший и успокоившийся, постепенно переместился на мои ладони. Когда же резко вскинутые руки вновь отправили его в полет, я думаю, он спал и проснулся только в полуметре от свежевскопанной грядки. Оставив на ней солидную вмятину, он собрал все оставшиеся силы и рванул в сторону с такой скоростью, что не оставил нам шанса общаться с ним дальше.
Когда я опомнился, то приступ хохота согнул меня пополам, а рядом катался и стонал великий дрессировщик всех времен и народов.
День начинался как солнечный, но капризная и неустойчивая уральская погода решила вновь показать себя, и уже часам к одиннадцати утра все небо стало серым, и заморосил мелкий и нудный дождь. Нам ничего не оставалось, как, забравшись в домик, устроиться на кровати. Я начал рассказывать Саньке одну из повестей своего любимого Крапивина и, прижавшись ко мне всем телом, он прослушал ее часа три, с небольшими перерывами на бутерброды и маленькие надобности. Но когда я закончил, Санька уже почти спал и прошептав: «Здорово!», он, сладко зевнув, задал «храпака». Обняв его и зарывшись носом в его, все еще пахнущие баней волосы, очень скоро уснул и я.
Разбудил нас голос папика. Не видя просвета в погоде, он решил забрать нас пораньше. Если бы он знал, как некстати нам пришелся его добрый порыв! Ему я не сказал ни слова, а вот дядьке нахамил по полной программе. Ни чуть не обидевшись на меня, он тихо, чтобы не услышал отец, сказал: «Ну, извини племяш, я в семье тоже младший!».
Обратную дорогу можно было бы описывать в грустных красках, если бы по пути на посадку в машину, мы с Санькой не увидели лужицу на грядке, очень похожую на трафарет кота, да не вспомнили о совсем забытой спрятанной в траве за домом бутылке так и не пригодившегося нам пива.
Дима Фантик dimdim01@mail.ru
Екатеринбург 22.11.2001 г.
